- Ясно, - в очередной раз отворачиваюсь к окну.

Значит, он самоустранился. Нет человека - нет проблемы, так ведь…

Мне ужасно больно от этого. Настолько, что я несколько дней подряд просто реву по ночам в подушку.

Но постепенно, когда все-таки начинаю выздоравливать и врач отменяет обезболивающие, которые туманили мне мозг, я окончательно прихожу в себя и понимаю, что дико на него злюсь! Просто ужасно!

Решил он! За нас обоих! Нет чтоб меня спросить! Упрямый дурак!

В очередной приход Адама, разозлившись на ни в чем не повинного мужчину, вываливаю это все на него.

- Что ты на меня орешь! - взрывается он в ответ. - Ему это скажи!

- Да как я ему скажу, если он сбежал?! Ну пусть только вернется! Я его просто прибью, когда увижу! - комкаю в руках одеяло, сидя на постели. - Ох, я не знаю, что я с ним сделаю!

- Да делайте вы что хотите! - Адам, видимо, тоже выходит из себя. - Достали меня оба! Сил никаких с вами нет!

- Я-то тут при чем?!

- Ни при чем! - огрызается он, подскакивая с места и ходя по палате взад-вперед. - Ты - еще ладно, черт с тобой, ты женщина…

- Вот это сейчас прозвучало очень так себе! - зло фыркаю.

- Но он-то должен, мать его так, мозги включать! - только отмахивается от меня Адам. - Такой умный и такой идиот! Бесит! Всю жизнь бесит! - падает обратно на стул, складывает руки на груди и утыкается взглядом в потолок.

- Это из-за вашей матери? - вздохнув и немного успокоившись, спрашиваю у него.

- Не только из-за нее, - мужчина морщится. - Нас в детстве били. Точнее.... били Марка.

От шока резко втягиваю воздух в легкие, давлюсь, закашливаясь до слез.

- Все… в порядке… - вытягиваю руку, останавливая его, потому что он подскакивает, встревоженно глядя на меня.

Отдышавшись и сморгнув слезы, с ужасом смотрю на мрачного Адама.

- Почему били Марка?!

- Потому что защищал меня, - цедит сквозь зубы он. - Это случалось не так уж часто, но регулярно на протяжении нескольких лет. Отчим. Мой отец, его отчим, второй муж нашей матери.

Мне становится дурно.

- Он никогда не говорил мне… - выдавливаю дрожащим голосом.

- И никогда не скажет, я уверен, - качает головой Адам. - Не то, что хочется вспоминать, знаешь ли. Ему пришлось хуже, чем мне. Отец Марка погиб, когда ему было четыре. Автокатастрофа. Мать осталась одна - чтоб ты понимала, на нее сразу же насели из Совета директоров компании, потому что фактически она была единственной наследницей. А Давид Резанов был из очень богатой семьи. Очень богатой, - выделяет слово Адам. - Его родителей уже не было в живых, и мать хотела сохранить все для Марка, но понимала, что ее сожрут. Характерец у нее тоже… хоть святых выноси, - усмехается криво мужчина. - Но те зубры, которые сидели во главе компании, ее бы пополам перекусили. Поэтому она пошла на уступки. Фактически откупилась от притязаний всех остальных. И быстро вышла замуж за моего отца. Не по любви, естественно, исключительно по расчету. Он стал буфером между ней и теми, кто претендовал на наследство ее первого мужа и Марка.