Меня снова накрывает чувством вины. Он, наверное, в ужасе от того, что произошло!
Видимо, тот факт, что я начинаю волноваться, быстро отражается на приборах, потому что в палату заходит врач, женщина в возрасте.
- Ну и что тут такое с нашим пульсом, из-за чего мы так распереживались? - подходит к кровати, в уголках глаз у нее собираются морщинки, и поэтому мне кажется, что она улыбается, хотя видеть я не могу - на лице маска. - Показатели у вас, Ева Андреевна, не сказать что прекрасные, так что придется у нас полежать.
- Что… со мной? - выговариваю тихо и хрипло, голос в сухом как наждачка горле кажется каким-то скрипучим.
- Закрытая черепно-мозговая травма, это самое серьезное, - теперь врач сводит брови. - Подвывих плечевого сустава. Воспалившаяся резаная рана передней брюшной стенки в правом подреберье… к счастью, внутренние органы задеты не были. Ушибы и ссадины - ну тут ничего страшного, как говорится, до свадьбы заживет.
Закрываю глаза, чувствуя, как болезненно трепыхается сердце в ответ на последнюю фразу.
- А меня… кто привез? - спрашиваю неуверенно.
- Вы поступили по скорой, но вас, наверное, не это интересует, - теперь она совершенно точно улыбается. - Я сейчас пущу к вам посетителя, но только ненадолго, понятно? - строго грозит пальцем.
- Конечно, - облегченно выдыхаю.
Я должна увидеть Марка! Должна сказать ему!
Поворачиваю голову, когда врач выходит, говорит, что он может зайти…
И замираю.
Потому что в палату проходит Адам.
- Привет, - мужчина немного неловко кивает, оглядывается, пододвигает стул, стоявший у стены, и садится рядом с моей кроватью. - Слава богу, ты пришла в себя, Ев. Врач сказал, что тебе уже лучше, хотя еще.…
- Адам… прости, но… - смотрю на него, мне становится тяжело дышать. - Где Марк?! Что с ним?! Он что…
- Он не пострадал, не переживай, - Адам отводит взгляд на секунду, но потом снова смотрит мне в глаза. - Честно, Ева. Клянусь тебе. Физически с ним все в порядке. Ну, насколько это в его случае возможно.
- Он… не хочет меня видеть?! - я уже не знаю, что думать.
Мужчина тяжело вздыхает, переводит взгляд с одного предмета в палате на другой, словно не знает, как и что сказать.
- Он идиот, - цедит наконец после паузы сквозь зубы.
Я понимаю сразу. В ту же секунду.
- Он… решил, что это все его вина, да? - закрываю глаза, которые снова начинают слезиться.
- Да, - слышу негромкое. - Ев, мне очень жаль, но… я ничего не смог сделать. Он дождался, пока врач скажет, что ты вне опасности, и ушел.
- И, видимо, не придет, - произношу безразлично.
Адам в ответ молчит, и я понимаю, что сказать ему нечего.