И почти сразу засыпает. Видимо, его нервная система такую встряску перенесла с трудом.
Впрочем, мои нервы тоже истощены до предела, поэтому я держусь немногим дольше - и отрубаюсь, успев только подумать, что после того, что мы успели пережить вместе, любые проблемы покажутся нам ерундой.
* Реальный эксперимент, проведенный в 1920-30х годах Жаном Пиаже, швейцарским психологом, и описанный в его труде "Речь и мышление ребенка"
Просыпаюсь я раньше Марка, но не пытаюсь выбраться и встать - практически на сто процентов уверена, что этим сразу его разбужу.
А мне не хочется его будить. Похоже, сон настолько глубокий, что мужчина за ночь даже позу не поменял, так и лежит, прижавшись ко мне, обхватив рукой за талию и уткнувшись носом куда-то в ребра. У меня, правда, из-за неподвижности чуть-чуть побаливает плечо, которое было повреждено. Но это вполне можно пережить.
Поэтому продолжаю лежать, нежно водя пальцами по его спине и ни о чем толком не думая. Перед глазами мелькают картины вчерашнего вечера, лицо Адама, признание Марка, наш с ним разговор…
И задумчивости меня вырывают внезапно. Марк, дернувшись, резко приподнимается на локте, впивается взглядом мне в лицо.
- Ты здесь… - выдыхает то ли облегченно, то ли не до конца веря.
- Здесь, конечно, - улыбаюсь ему, и он снова опускается назад, в очередной раз пряча лицо. - Марк! Ну чего ты опять стесняешься? Мы с тобой друг друга во всех видах видели! Хватит уже, зай.
- Как ты меня назвала?! - мужчина отодвигается, смотрит на меня ошарашенно.
- Ну а как мне тебя ласково называть? - подтягиваюсь чуть повыше, устраиваюсь полусидя. - У тебя такое имя, которое даже никак не сократишь.
- И поэтому я заяц? - губы у него трогает улыбка.
- Хочешь, будешь котик? - фыркаю, протягиваю руку к его волосам, пропускаю растрепанные пряди между пальцами, убирая их со лба.
- Как тебе больше нравится, Евушка, - он наклоняет голову, потом ловит мою ладонь, прижимает ее к губам.
- Как ты себя чувствуешь? - спрашиваю его, и Марк отводит взгляд.
- Незаслуженно хорошо, - отвечает, дернув плечом.
Меня так и тянет закатить глаза, но я сдерживаюсь.
Видимо, считает, что мало извинялся. Но снова заводить об этом разговор бессмысленно - переубедить его сходу я не смогу. Пока достаточно того, что вчера он хоть немного выпустил наружу скопившуюся боль. А дальше посмотрим.
- Тогда как насчет того, чтобы умыться и позавтракать? - уточняю мягко.
- Д-да, - он неуверенно кивает, поднимается с дивана.
Я, чуть морщась, встаю следом.
- Что такое? - Марк тут же напрягается.