Договорить он не успел. Дверь операционной распахнулась, Марк тут же вскочил.
Врач, вышедший наружу, не стал тянуть время.
- Кровотечение остановлено, - кивнул сразу. - Состояние стабилизировалось.
Младшему брату еще раз пришлось поддержать старшего. Чтобы устоял на ногах - теперь от облегчения.
А потом они оба смотрели через стекло на крошечную девочку.
- Капец, неужели я тоже таким мелким был? - младший ткнул старшего локтем в бок.
- Еще мельче, - сдавленно усмехнулся старший. - Я помню, как тебя из роддома принесли.
- Ну зато вон какой красавчик вырос, - фыркнул Адам. - И ваша кроха красоткой будет. В мамочку! - добавил чуть ехидно.
- Только на это и надеюсь, - вздохнул Марк.
И так оно и получилось.
Ну, почти.
Получилось еще лучше!
Несколько лет спустя
- Ева Андреевна, - стонет начальник сбыта, - ну пожалуйста!
- Павел Дмитриевич, вы ведь знаете, что в компании для всех равные условия, - качаю головой. - Я не буду относить ваш доклад Марку Давидовичу. Будьте добры, сами. Он вам скажет замечания.
- Угу, скажет, по стенке размажет, - бормочет под нос руководитель чересчур громко, понимает, что я услышала, и кидает на меня виноватый взгляд. - Простите.
Посмотрев на него укоризненно, пододвигаю обратно по столу папку.
Есть что-то стабильное в этой жизни. Например, моего мужа в компании все как боялись, так и боятся. Сначала ходили косяками ко мне, надеясь на то, что меня удастся убедить замолвить словечко перед «монстром». Но я упрямо и планомерно отказывала всем подряд. Помочь и что-то подсказать, как исправить - пожалуйста, это мне не сложно. А невзначай сказать Резанову, что такой-то и такой-то отличные сотрудники - нет уж, увольте!
Я - секретарь и личный помощник. А не богиня милосердия. И выгораживать никого перед мужем не собираюсь. Он и без меня знает, кто и как работает.
Но единичные попытки все равно не прекращаются.
- Идите, - киваю на дверь побледневшему сбытовику. - У Марка Давидовича сейчас как раз есть время.
Мужчина судорожно вздыхает, подхватывает свой доклад и неохотно тащится к кабинету.
Покачав головой и улыбнувшись, снова погружаюсь в работу. Отвечаю на пару звонков и успеваю написать пару писем с поручениями от Марка маркетологам и отделу поставок, когда дверь снова распахивается.
У Павла Дмитриевича на лице написаны одновременно обреченность и облегчение. Начальник сбыта, кивнув мне на прощанье, исчезает вместе со своей папкой, а я, торопливо поднявшись, захожу к мужу в кабинет.
- Наконец-то! - Марк, увидев меня, тут же отодвигается от стола и сдергивает перчатки. - Иди сюда!