Господи, умоляю… пусть я уже отключусь… возношу куда-то вверх безмолвную молитву, сухо всхлипывая и дрожа.
- Что за… молчи, ясно?! - мне больно сжимают подбородок, встряхивают. - Тихо!
А потом Леонид так отталкивает мою голову в сторону, что я бьюсь затылком о батарею. И перед тем, как сознание окончательно меркнет, успеваю услышать, как от входа в дом доносится какой-то шум.
Марк
Смотрю на опустевший дверной проем остановившимся взглядом, потом опускаюсь в кресло, ставлю локти на стол, упираюсь горячим лбом в ладони, закрываю глаза.
Ушла.
Я знал, что так будет.
Знал ведь.
Но как же больно….
- Марк! Да очнись ты!
- Уйди, - выдавливаю из себя, наконец осознав, что рядом продолжает стоять Адам.
- Ты что, ничего не сделаешь?!
- Уйди, я сказал!!! - от боли с трудом соображаю, но встаю, покачнувшись.
- Сдурел?! Не уйду я никуда! - Адам упрямо качает головой.
Смотрю на него, не понимая, почему перед глазами все расплывается.
- Брат, так нельзя, - слышу вдруг, как он меняет тон. - Ты себя доведешь до нервного срыва. Возьми себя в руки.
Моргаю, и до меня только сейчас доходит, что лицо мокрое.
Резко разворачиваюсь к нему спиной, стискивая зубы и пережидая мучительный приступ стыда. Никто и никогда не видел меня в таком состоянии… Но снова сказать, чтобы Адам уходил, не успеваю. Мне на плечо осторожно ложится рука.
- Марк, она не уйдет, - спокойный голос. - Не оставит тебя. Это же Ева. Тебе надо просто пойти за ней и все объяснить. Давай, иди.
- Она не хочет, - говорю хрипло. - Она сама сказала…
- Эти женщины вечно говорят совсем не то, что думают, - мягкая усмешка. - У тебя просто опыта пока слишком мало, а то бы тоже знал.
Качаю головой. Он не понимает. Ева… она другая. Она просила меня быть с ней честным. И сама всегда была честна. А я не был. Моя вина в моем молчании.
- Брат, ну е-мое! Ну кто мне говорил, что умрет за нее, если нужно?!
В памяти всплывает та сцена.
- Ты же знаешь, что я не буду с тобой драться, - выдавливаю из себя, приподнимая подбородок повыше, чтобы не задевать руки брата на моей шее.
И так почти наверняка реакция будет, но хоть не на лице…
- Даже ради нее?! - Адам смотрит на меня бешеным взглядом.
- Ради нее… я умру, если понадобится, - произношу тихо, так, чтобы Ева не слышала, и вижу осознание в его глазах.
Мы оба помним детство. И оба помним те слова, которые я повторял ему, когда прятал от побоев отца. И говорил, что только ему могу сказать такое. Родной брат. Родная кровь.
Но теперь у меня есть та, о ком я могу сказать то же самое. Та, кто стал мне дороже всех.
И брат это наконец тоже знает. И отступает именно поэтому, хотя я не был до конца уверен, что он отступит...