Но вот административный ресурс… В общем, начни вдруг люди такой величины вставлять палки в колёса выстраиваемой нами «промышленной машине», мы бы точно не сдюжили. Ведь размер этих самых «палок» мог доходить до габаритов баобабов. И никакие деньги не спасли бы нас от необходимости навсегда сваливать за бугор. Самодержавие, етить его колотить! Волюнтаризм, ё-моё! Знали большевики, с кого брать прямой пример, когда подгребали под себя всю власть в стране!

С чего же я вдруг взялся привередничать? Мол, последний живой родной брат самого императора меня не сильно-то устраивает в качестве «надзирателя» и «толкача» наших взглядов. Да потому что он… Как бы так выразиться поинтеллигентнее?

Во! Про него, конечно, нельзя было сказать, что его лицо совершенно не отягощал интеллект. Интеллект-то там как раз имелся и просматривался великолепно. Но наивняком тот представлялся мне откровенно страшным.

Вот знаете, словно девочка-припевочка из достойной семьи, что впервые в жизни увидела на заборе слово из трех букв, описывающее то, из чего этот самый забор постоянно и описывали. Представили себе? Вот! У него были точно такие же глаза! Всегда!

А ещё этот человек совершенно не желал о чём-нибудь заморачиваться. «Не мешайте мне жить спокойной жизнью!» — вот, наверное, какой девиз лучше всего отражал его отношение ко всему вокруг происходящему.

Как там когда-то в старом советском мультике водила грузовика дедушке Морозу говорил? «Темнота! Лета не знает!». Так вот. Михаил Александрович Романов являлся той самой темнотой. Только не знал он не одного лишь лета, а вообще окружающих его реалий.

Через многочисленные дворцовые интриги пройти уже успел, накушавшись ими досыта, а реалий страны — не знал! Вот вообще не знал настоящей жизни жителей Российской империи и обо всём судил по тому окружению, в котором рос все эти годы сам. А его хоть и старались воспитывать в определённой строгости, всё равно окружали теплотой и заботой, как самого любимого из всех детей.

И вот, имея такого человека во главе, нам с папа́ предстояло налаживать автомобильное и бронетанковое дело в стране. Уж лучше бы свой какой-нибудь аналог Тухачевского нашёлся б в императорской фамилии, в самом деле, нежели такое вот высокородное «счастье».

Потому и надо было нам поспешать в столицу, что без нашего пригляда и вечного битья по всяким шаловливым ручкам этот деятель мог наделать таких дел, которые потом не год и не два пришлось бы расхлёбывать всей стране. Недаром Николай II, когда «мучился брюшным тифом», аж очнулся и крикнул — «Нет, нет! Не подпускайте Мишу к моим делам! Он ведь там всё напутает!», после того, как ему предложили переложить часть забот на плечи брата. Уж кто-кто, а он точно знал, о чём говорил.