Правда, заплатить за выбор столь удобного для торпедных катеров поля боя пришлось своей свободой. Не в том плане, что я где-то отсидел. А в том плане, что мы ныне оказались наглухо заперты в порту вместе с нашими стационерами и товарным пароходом «Сунгари», не имея ни малейшего шанса уйти отсюда своим ходом.

Нам банально не хватило бы запасов топлива, чтобы добраться до того же Дальнего даже по прямой. Ведь катер на то и был катером, а не крейсером, что радиус его действия являлся сильно ограниченным. Хотя, пройдя по мелководью, мы легко могли бы убежать отсюда в любой момент, чтобы после выкинуться где-нибудь сильно севернее на корейском побережье в районе той же реки Ялу.

Впрочем, хоть как-то подстраховаться уже на месте мы всё же постарались. Пусть японский капитал, а, стало быть, и японская разведка, проникли уже во все сферы жизни Кореи вообще и порта Чемульпо в частности, нам всё же вышло отыскать одну-единственную чисто корейскую судоходную компанию — «Сансон Хвеса Иунса», владевшую несколькими крохотными пароходиками. Вот один из них — небольшой каботажный пароход «Чханнён» водоизмещением всего-то в 476 тонн, мы и зафрахтовали на 2 месяца.

Выбор наш пал именно на этого малыша, поскольку из всего имеющегося у компании куцего списка в пять вымпелов лишь он один мог бы пройти очень неглубоким северным проливом порта Чемульпо и утянуть за собой на буксире наши катера. Причём утянуть не абы куда, а доставить их хоть до самого Дальнего. Запасы топлива в угольных ямах вполне позволяли ему бегать на такие дистанции.

Этот же пароходик с момента убытия «Харбина» мы использовали в качестве своей плавбазы, храня на нём все прихваченные с собой запасы топлива и масла с запчастями, а также швартуя к нему катера. Оставлять же что-либо непосредственно в порту или у пристани, что уже давно и плотно контролировались частными японскими компаниями, мы, закономерно, опасались. Мало ли что там о нас могли подумать в преддверии начала войны и впоследствии против нас предпринять. Бережёного, как говорится, и Бог бережёт.

— Ну что? Теперь-то, надеюсь, вы мне верите? — наблюдая из рубки катера за проходом мимо нас транспортных судов под завязку забитых японскими войсками, невесело хмыкнул я, обращаясь к составлявшим мне компанию отцу и Кази.

Оба увязались за мной на Дальний Восток сразу же после того, как в первых числах сентября я брякнул, что еду встречать начало неизбежной и скорой войны с Японией именно там, где смог бы принести максимальную пользу своему отечеству.

Я тогда, конечно, загнул. Сильно загнул. Ведь максимальную пользу стране я мог бы принести через год или два, находясь почти на противоположном конце Евразии, и давая там старт постройке первого отечественного крупного автомобилестроительного завода.