Правда, прежде эти самые 3 пехотные дивизии ещё требовалось доставить за 250 вёрст от Мукдена — к побережью Ляодунского залива, и после беспрепятственно переправить кораблями на военно-морскую базу, осуществляя погрузку людей на всевозможные плавсредства с совершенно неподготовленного для того берега.

Но единственной альтернативой тому был захват нашими не сильно великими гвардейскими силами самого Инкоу — так-то стотысячного города с гарнизоном неизвестного размера, к которому к тому же наш противник мог доставлять по железной дороге не менее одной дивизии ежедневно, снимая те с других участков фронта.

А ведь японцы, небось, до последнего момента предполагали, что мы как раз и будем брать Инкоу, дабы беспрепятственно воспользоваться его отлично устроенным портом, способным принимать даже очень крупные товарные и пассажирские пароходы. Так что можно было смело говорить, что тут мы их изрядно обхитрили, откровенно побоявшись навалиться на такую жирную «дичь» и решив пойти по более тяжкому пути в плане погрузки войск.

— Та-та! Та-та-та! Та-та-та-та-та-та-та! — это Лёшка, пристрелявшись, принялся подавлять вражеский пулемёт, что бил по нам и соседним броневикам последние пару минут, пока мы подъезжали к зданию северного вокзала.

Лишь спустя четыре дня — когда успевшие дважды метнуться туда и обратно грузовики доставили к нам всю 72-ю стрелковую дивизию, а также подошли своим ходом почти 5 тысяч кавалерии, сидевшие в Инкоу японцы очухались и начали предпринимать попытки противодействия нашей транспортной активности.

Используя единственный паром, что в навигационный период осуществлял связь двух берегов реки, они попытались накопиться в районе принадлежащего англичанам вокзала, но сильно обожглись на этом. Здесь, в Инкоу, квартировали части, прежде никогда не встречавшиеся в бою с нашими броневиками, отчего в первом же столкновении нам вышло пройтись по полнокровному пехотному полку натуральным паровым катком.

Не став дожидаться, пока те начнут разбредаться по окрестным деревням или же выдвинутся в сторону наших позиций, мы сами нагрянули в гости, получив при этом очень жаркий приём.

Головные броневики нашей колонны буквально вспыхнули многими сотнями искр, когда по ним пришлись первые ружейные залпы не менее чем целого батальона. Одна машина даже съехала с дороги и замерла на месте, то ли получив какие-то критические повреждения, то ли потому что водитель оказался контужен таким огнём. Ведь даже если 6,5-мм винтовочные пули не пробивали нашу броню, они, разлетаясь вдребезги, создавали внутри броневиков весьма неприятные звуковые волны, которые очень сильно били по барабанным перепонкам и по мозгам. У меня самого такое случалось не единожды в нашем первом сражении, отчего на некоторое время даже картинка перед глазами начинала двоиться и плавать, а в ушах стоял сплошной писк.