Это в Маньчжурию уже практически пришло лето и боевые действия, прерванные жутчайшей весенней распутицей, намертво приковывавшей к местам зимовки даже пехоту, нехотя возобновились вновь.

Нехотя — ибо, что простые солдаты, что высшее командование, вообще не горели желанием вступать в очередной «раунд мордобоя» с засевшими на очень выгодных оборонительных позициях японцами. Во всяком случае, мне — вращающемуся в обоих «мирах», да и не только мне, со стороны это было видно прекрасно.

Задолбавшиеся за полтора года существовать в очень далёких от какого-либо минимального комфорта условиях мобилизованные зачастую такими взглядами зыркали на пытающихся командовать ими офицеров, что последние предпочитали засунуть свою гордость куда поглубже, да свалить куда подальше от своих подчинённых, дабы не нарваться на профилактический удар штыком в печень. Казаки — те и вовсе, совершенно не стесняясь, посылали всех куда подальше, при этом повсеместно разграбляя небольшие ханьшинные[1] заводики местных и после беспробудно пьянствуя.

Про то же, какие шепотки ходили о командовании нашей Маньчжурской армии, не хотелось даже думать. Теперь разве что ленивый не высказывался, как о продажности этого самого командования, так и о совершении с его стороны намеренных диверсий аж стратегического плана, припоминая тому же Куропаткину даже активное заступничество за многих офицеров, арестованных в 1883 году по делу о военно-революционной организации «Народная Воля».

Насколько я смог понять из пояснений сведущих в данном вопросе людей, эти крендели желали сотворить аналог февральской буржуазно-демократической революции 1917-го года ещё в 1881–1882 годах, но не хватило силёнок и должной финансовой поддержки. Да и жандармы сработали на опережение, в результате чего кое-кто даже отправился на виселицу.

В общем, моральное разложение воюющей армии шло семимильными шагами, что нам реально могло стоить почти достигнутой победы в этой войне. Той самой победы, которой лично я изначально не желал имеющимся у нас военачальникам, но только которая ныне и могла предотвратить начало вовсю зреющей революции в стране.

Вот честное слово, отдай кто сейчас приказ войскам на форсирование под вражеским артиллерийским обстрелом разделяющей нас с японцами реки Тайцзыхэ, армия бы точно взбунтовалась. Потому в штабе и ухватились обеими руками за возможность изрядно схитрить, да переложить подавляющую часть головной боли на чужие плечи. Что-что, а перекладывать ответственность и приписывать себе чужие достижения в среде отечественного генералитета просто обожали.