Он быстро шел вперед, расталкивая людей, и шарил взглядом по залу, его лицо было красным от ярости, а челюсть крепко сжата. Он явно пришел сюда не слушать джаз.
А потом Шульц увидел меня. Остановился на секунду, и двинулся прямо к нашему столику.
При всей своей дерзости Бампи Джонсон был осторожным человеком. Шульц знал это, поэтому велел взять его тихо и без шума. Точно так же, как знал о том, что Бампи — это главный силовик Сент-Клер, и что без него она не сможет ничего противопоставить его людям.
А еще именно он был ответственен за атаки на точки Шульца. И если уж с кем и нужно было разбираться, так это с ним.
Это случилось в пятницу вечером, когда Джонсон вышел из одного из своих заведений на Сто Двадцать Пятой и двинулся к машине. Он был не один, с ним шел телохранитель, черный крупный парень по имени Реймонд.
И тогда на него налетели люди Шульца. Реймонда отоварили первым, коротким ударом по затылку, и он осел на тротуар раньше, чем успел понять, что происходит. Бампи успел схватиться за оружие, но двое схватили его, и третий ударил по голове чем-то тяжелым.
Его привезли на склад в Южном Бруклине, который Шульц использовал для таких дел. Место было удобное, в первую очередь потому что стены были толстыми и кирпичными, а само здание находилось относительно далеко от жилых домов. А хозяин склада не задавал лишних вопросов.
Шульц приехал через полчаса. Бампи уже был привязан к стулу. Голова у него была разбита, кровь засохла на виске, но он держался прямо и смотрел на Голландца с плохо скрываемой злобой. Но выглядел спокойным. Слишком спокойным для человека в его положении.
И Шульца это раздражало.
— Давно не виделись, — сказал он, когда вошел, и принялся снимать пиджак. А потом стал закатывать рукава рубашки. Сегодня он решил лично запачкать руки.
Бампи посмотрел на него, на пистолет в кобуре у него под мышкой, но ничего не ответил.
— Ты знаешь, зачем ты здесь, — продолжил Шульц. — То, что вы устроили — вы придумали не сами, у вас, ниггеров, мозгов бы не хватило. Кто сдал мои точки твоим людям?
— Не знаю, о чем ты говоришь, — ответил Бампи.
Шульц подошел и ударил его в лицо, расшибая мясистые губы. Бампи мотнул головой, потом кое-как поднял ее, сплюнул кровь в сторону. Снова выпрямился.
— Кто сдал точки? — повторил Шульц. — Кто передал вам оружие?
— Никто. Мы сами, — ответил Бампи.
И Шульц взялся за него всерьез — он умел причинять боль. Он был зол, но старался держать себя в руках и не торопиться — нельзя было, чтобы Бампи умер раньше времени. А Бампи держался.
Его хватило гораздо надольше, чем большинства людей. Он не кричал, не просил, только сжимал зубы. Один раз его вырвало на пол, и Шульц едва успел уклониться.