— То есть Гарлем был ваш? — спросил он и сам же ответил. — Что ж, значит, ты ошибаешься.

Он достал пистолет. Один из людей Шульца у стены чуть отодвинулся и переступил с ноги на ногу. Он прекрасно знал, что босс в таком состоянии непредсказуем, и может учудить вообще все, что угодно.

Шульц посмотрел на Бампи, а потом прицелился ему в голову.

— Ну… — прохрипел тот. — Стреляй давай. Ты сделаешь из меня мученика для моих черных братьев.

— Да? — Голландец вдруг улыбнулся, а потом перевел ствол ниже, в живот. — Не думай, что ты умрешь так легко.

Он дважды нажал на спуск. Выстрелы в замкнутом помещении прозвучали оглушительно, а потом Бампи заорал, громко и страшно. Шульц показал своим подручным на корчащегося негра.

— Вывезите его в центр и бросьте там. Пусть все увидят, что бывает с теми, кто идет против меня.

— Босс… — проговорил один из них. — Полчаса назад я видел Лучано. Он со своей русской сучкой приехал в Коттон-клуб.

Значит, он еще и в Гарлеме, в Коттон-клубе. Не побоялся приехать. Да он вообще ничего не боится, похоже, что в действительности вообразил себя счастливчиком, как его все сейчас называют. Хотя, судя по последним событиям, когда он очень умно убрал Массерию и сам стал боссом — это правда.

И этот ублюдок сейчас сидит там, пьет шампанское, слушает музыку. Общается с высшим светом Нью-Йорка — с продюсерами, актрисами и прочим бомондом.

Но нет. Ему не повезло, сейчас не повезло. Он поедет к нему прямо сейчас и разберется. Если остальные макаронники узнают, что он помогал неграм против белых… Этот их новый босс всех боссов будет очень недоволен.

Нет, убивать Лучано он не собирался, это точно. Но вот шантажировать его — другое дело. Можно заставить его выступить на своей стороне, ведь иначе Шульц расскажет всем и все о его делах.

— Поехали, — махнул он рукой. — Едем в Коттон-клуб.

И двинулся наружу.

Один из подручных пошел за ним, а оставшиеся двое подхватили Бампи и потащили его наружу в машину. Раз уж босс приказал им сделать из тупого ниггера пример, то только это и остается сделать. Да и они не были против, они ведь тоже потеряли деньги от их действий.

Шульц сел в машину на заднее сиденье, а подручный уселся на водительское. Завел машину, тронул ее с места и выехал со двора склада, после чего двинулся на север.

Когда Бампи открыл глаза, он понял, что находится в каком-то переулке. Здесь пахло мусором и мочой. Его и бросили, собственно говоря, просто на мусорке.

В животе пекло. И он понял, что лежит в луже собственной крови. Но пока еще жив, пока еще жив.

Он пошевелил руками — веревка была затянута крепко, но узлы размокли от крови. Медленно он принялся шевелить ладонями, пытаясь распустить их. Работал медленно и без спешки, потому что спешить уже в любом случае не было сил. Дышал осторожно и глубоко.