Ещё и к Сталину они, аспирант и его научный руководитель, не раз в день шастали. Трубочкой его слушали и пульс Вождя считали. Он же, их до себя допускал! Это — дело совсем невиданное…
Кожедуб и Василий ко всему этому не привлекаются, как мыши по выделенным им комнатам сидят.
Никого из этой подозрительной компании «для разговора» изъять не получается. Доверенные люди Самого всё перекрыли и допуска к «ночным гостям» нет.
Прошел день, два, три…
Академик Вершинин как в рот воды набрал. На меня поглядывал искоса и не особо приветливо.
На четвертый день, как раз посредине отпущенного ему Сталиным срока, вдруг успокоился, даже под нос себе что-то из классики посвистывать начал.
Надо сказать, большую часть предшествующих дней он как мог обследовал Иосифа Виссарионовича. И — объективно, и — через чтение его медицинской документации. Ему её успели из «кремлёвки» доставить преданные делу партии правильные товарищи. Распорядился об этом академик сразу же, как мы от Сталина вышли.
Сталину повезло. Николай Васильевич не пустой в Москву прилетел. В большем черном кожаном портфеле, который всю дорогу академик из рук не выпускал, имелось определенное количество нашего препарата. Его Вершинин должен был передать московским коллегам, имеющим соответствующий допуск, для дальнейшего исследования. Томск, всё же не Москва. Здесь, в столице, по объективным причинам, всего нужного больше для этого имеется.
— Успели мы, Александр. Ещё бы немного… — академик сделал круглые глаза.
Что это означало, должен был я без слов понять.
— Вот ведь как… — Николай Васильевич улыбнулся впервые за несколько дней.
— Когда приступим? — позволил себе вопрос я.
— Прямо сегодня. Очень-очень осторожно.
Далее академик принялся обосновывать мне своё решение. Другой аудитории у него сейчас не было. Не с Василием Иосифовичем, или с Кожедубом же ему свои мысли делить.
Я медицинские бумаги Сталина тоже просмотрел. В том числе и записи академика, что он вёл обследуя Сталина.
Все концы, вроде, сходились и узелки крепко завязывались.
— Согласен, — одобрил я сказанное Николаем Васильевичем.
— Приступаем? — академик расстегнул свой портфель.
— Приступаем. — кивнул я.
— Ну, пошли тогда. — Вершинин указал на дверь.
Что, он меня с собой берет?
Глава 43 Медицинская документация Сталина
Академик Вершинин пришел к заключению, что «взбодрить» организм Иосифа Виссарионовича ещё можно. Это не так просто, но — выполнимо.
Главная проблема — возрастные изменения…
Возраст! Да — возраст.
Его «пациент», если можно так сказать, был одна тысяча восемьсот семьдесят восьмого года рождения.