Китайцы нападали преимущественно ночью, причём выбирали для нападения военные формирования противника поменьше — роту или взвод — после чего и атаковали, используя своё подавляющее численное превосходство.
Обычно, нападавшие разделялись на несколько групп численностью от пятидесяти до двухсот человек. Пока одна часть нападавших отрезала пути отступления, другие согласованными усилиями атаковали с фронта и флангов. Атаки продолжались до тех пор, пока защищавшиеся не были разбиты или пленены. Затем китайцы перемещались на открытый фланг врага, ближе к следующему взводу, и повторяли свою тактику. Этим и объяснялись их большие потери.
Наши лётчики во всем этом тоже негласно поучаствовали. Причем, мои «подопытные».
— Если собьют — сразу стреляйтесь.
Товарищ Крылов поднёс вытянутый указательный палец к своему виску.
— В плен никто не должен попасть. Нет нас здесь. Поняли?
Моя десятка синхронно кивнула.
— Точно, поняли? — повторил для верности Кожедуб.
— Поняли, поняли, — раздалось в ответ.
Стреляться никому не пришлось. Созданный мною препарат работал прекрасно.
Глава 32 Синтез препарата затормозился
Пятьдесят первый год в апреле не завершился. За ним последовали май, июнь, июль…
Бабочковая настойка у меня закончилась. Вся, до последней капельки. Нечего больше было соколам Кожедуба-Крылова дать.
— Что, больше нет? — в который уже раз слышал я от Ивана Никитовича.
— Нет. — развел я руками.
— Совсем нет? — прищурился Кожедуб.
— Совсем. — что мне его обманывать…
— Может, ещё сделаешь? — в словах летчика просквозила надежда.
Сделаешь…
Я бы сделал, но мне это было строго запрещено.
Настойку засекретили.
В мае я снова побывал в Томске. Передал академику Вершинину свои записи, которые вел в процессе полевого испытания своего препарата.
— Хорошо, очень хорошо… — Николай Васильевич перелистывал лист за листом. — Просто замечательно…
Кстати, а очки его где?
Что, моя бабочковая настойка и остроту зрения ещё улучшает? Совсем, получается, какой-то универсальный препарат! Просто чудесное молодильное яблочко!
Да, академик сейчас выглядел просто прекрасно.
Это дела у томских фармакологов двигались не очень. Не получалось у них синтезировать то, что мать-природа создала.
— Продвигаемся, Александр, но — медленно, — не порадовал меня Вершинин. — Сложно всё, очень сложно.
Может снова начать бабочек ловить?
Я озвучил свою мысль, но она была категорически отвергнута.
— Что мне дальше делать? — поинтересовался я у академика.
— Продолжать своё обучение. У тебя это хорошо получается.
Ещё бы не хорошо. Я уже почти за два курса все зачеты получил и экзамены экстерном сдал. Даже притормозить немного решил. Не надо к себе лишнего внимания привлекать. Когда слишком хорошо, это — не очень хорошо.