Легко сказать — разжечь. А из чего? Что пищей огню будет? Коробка из-под пузырьков с настойкой враз прогорит…
Так, в самолете на полу какие-то деревянные бруски были…
Думаете, я в самолет не заглянул, как только мы с лейтенантом к нему вернулись? Да, сразу же. Надо было посмотреть, а вдруг кто-то еже там жив.
Нет, повезло только нам.
Лейтенант по моему приказу трупы наружу вытащил. Пусть самолет уже не дымил, ну, а вдруг вспыхнет? Хотя, они, самолеты не всегда упав горят. Или, не горят, не горят, а затем внезапно вспыхивают.
Вечер мы встретили у костерка. Совсем небольшого. Топливо надо экономить, так как время, когда за нами прилетят, было точно не обозначено.
Тут ведь, как их, а — ещё и тибетские волки водятся. Пусть у них такое название, но обитают они не только в Тибете. Прекрасно себя чувствуют и на территории Центрального Китая, юго-восточной России, Монголии, Маньчжурии, гималайских районов Индии… Да, много где. Стаи у них не маленькие. Может такая и к нам в гости заглянуть…
Вот огнем будем их и отгонять, тогда и подбросим в костер брусочков. Они, тибетские волки, огня побольше выстрелов боятся. Так было в статье написано, где я про этих волков читал.
Лейтенант дремал, переборол его организм настойку, а я выступал в роли дежурного и часового. Охранял его и себя от возможных напастей.
Глава 24 Всё вроде налаживается
Тибетские волки к самолету не пришли. Видно, у них в эту ночь были дела поважнее.
Думаете, я из-за этого расстроился? Ничуть. Совсем ни капельки.
Утром лейтенант никак не желал просыпаться. Еле-еле я его и растолкал.
— Что? Прилетели? — такими были его первые слова.
Ну, кто о чем, а вшивый о бане…
— Нет, — не обрадовал я парня.
— Тогда ещё посплю…
Вот спать-то ему сейчас не надо.
— Хватит, давай делами заниматься.
Я заставил лейтенанта умыться снегом, потом и другие занятия ему нашел. Он вяленько, но подчинился.
Ближе к полудню за нами прилетели.
В самолет были погружены трупы и остатки бабочковой настойки. Про нас тоже не забыли.
Откуда меня забрали, туда и вернули…
Жизнь на аэродроме кипели и бурлила. До моего отлета отсюда тут тоже не тишь и гладь была, а сейчас, как Санькина бабушка говорила — «через голову все метались».
Что-то в последнее время я покойницу чуть ли не каждый день вспоминаю. К чему бы это?
Про то, что наш самолет сбили, на аэродроме знали. Несколько знакомых летчиков, с которыми я по прилету почти сразу пересекся, имели немного виноватый вид.
А как! Это же они, ну, не конкретно кто-то именно из них, вражину в воздушное пространство Китая пропустили, а он наш самолетик и приземлил.