У нас дело до людей не дошло, а вот мыши — выздоровели. От препарата Вершинина или бабочковой настойки — теперь надо смотреть…
Военные, тем временем, торопили. Приоритеты-то были уже расставлены. Противораковое направление исследований бабочковой настойки было заморожено, а в первых числах апреля пятьдесят первого года я летел обратно в Китай, прижимая к груди оставшиеся пол литра настойки. Было решено испробовать её уже на лётчиках. Сколько в лабораториях не колдуй, а нет ничего лучше, чем проверить препарат на практике. Причем, во время военных действий.
Глава 28 Возвращение на аэродром
— Вернулся? — таким вопросом встретил меня Кожедуб.
Извиняюсь, не Кожедуб, а товарищ Крылов. Так значилось теперь в документах, которые ему были выданы перед отправкой в Китай. Кожедубом лётчика-аса было называть строго-настрого запрещено.
Отправка на Корейскую войну стала для Ивана Никитовича полнейшей неожиданностью.
Как говорят, словно гром грянул.
Представляете, отдыхаешь со своей законной супругой в Кисловодске, горя не знаешь, а тут тебе посреди ночи — настойчивый и весьма уверенный стук в дверь.
Такие стуки обычно ничем хорошим не заканчиваются…
На пороге — офицер МГБ, который совершенно ничего не объясняя требует следовать за ним в машину!
Мать!!!
Всю дорогу Иван Никитович перебирал в памяти свои последние слова и действия, причем — за несколько последних месяцев.
Что не так?
Где проштрафился?
Сболтнул лишнего?
Ещё что-то?
В тюрьму?
За что?!!!
Однако, привезли его не в тюремный каземат, а в местный горком партии.
— Ждите. — офицер МГБ кивнул на телефон. Кивнул и вышел.
Что ждать?
Сколько?
Кто звонить будет?
Почти через час позвонил Василий Сталин, командующий авиацией Московского военного округа. Сын Самого.
Уффф…
Нет, не внезапная опала… Слава тебе, Господи!
Утором Кожедуб уже летел в Москву, а оттуда спецрейсом и дальше.
Куда? Много будете знать — скоро состаритесь… Куда следует.
Официально в войне на стороне северных корейцев товарищ Крылов не участвовал, а только выполнял роль инструктора. Но, все же, советский ас не мог усидеть на земле — гвоздями-то к ней его не прибили. Во время каждого значимого боя Иван Никитович поднимал в воздух свой МиГ, превращенный в командный пункт, и лично наблюдал за ходом сражения.
Однако, об этом всем, находящимся здесь, строго велено было помалкивать, иногда Кожедуб все-таки вступал в воздушные бои. Даже и подбивал самолеты объединенных сил ООН. Ну, понятно, американские. Счёт его победам рос.
— Что, опыты на нас будешь ставить? — Кожедуб постучал пальцем по листу бумаги, лежащему перед ним на столе.