Сталин сидел и курил.
Вот этого бы ему не надо делать. Ещё и табаком травить ослабленный организм.
— Рассказывайте.
Сказанное, как бы и относилось ко всем, но смотрел сейчас Вождь на Вершинина.
— Про препарат, — уточнил Сталин.
Николай Васильевич чётко, ясно, без всякой воды, отрапортовал.
Мудрая Санькина бабушка говорила, что если сильно заболеешь — говно есть будешь. Для лечения.
Иосифа Виссарионовича, судя по всему, тоже приперло.
А кому болеть приятно?
Ну, есть некоторые, с такой психической патологией…
Однако, большинство-то людей — нормальные!
— Это даже не лекарство, а стимулятор жизнедеятельности всего организма, — перейдя уж совсем на просторечие, завершил свой доклад академик.
Да, не лекарство. Я был согласен с Вершининым.
— Не отравишь?
Рысьи глаза Сталина настороженно сверкнули.
Портреты Иосифа Виссарионовича, которые я видел, настоящий цвет его глаз не передавали.
Сейчас же, он — вот. Рядышком сидит.
Глаза его — рыжеватые!
Пусть в настоящий момент и притухшие, не здоровые, но всё равно, производящие сильное впечатление.
Встречаться взглядом с такими было как-то… Нет, точно не могу описать.
— Требуется некоторая предварительная подготовка… — начал было академик, но был прерван взмахом руки Сталина.
— Вот и готовься. Срок — неделя. Все остаетесь здесь. Ты, Василий, тоже… переходишь на казарменное положение.
Ещё сутки назад ни о чем подобном у меня и в мыслях не было. Эти двадцать четыре часа в Москве буквально перевернули всю мою жизнь. Эту, уже здесь, вторую. Чего только в ней не случалось — четыре войны, работа в лагере НКВД, но чтобы такое…
Я здесь всё время не высовывался, к обстоятельствам приспосабливался, старался быть менее заметным в своей второй жизни. А она, меня за шиворот взяла и…
Сейчас я находился в кабинете самого Сталина! Причем, не просто чай ему подать пришел.
Прервется его жизнь этой весной или продлится дальше, сейчас и от меня зависело. Да, что говорить — именно от меня! Кто бабочковую настойку-то изготовил⁈ Она — первична, препарат Вершинина — только её аналог.
Я стронул камешек на вершине горы. Он и сдвинул с места всё остальное.
Может, именно для этого и попал я сюда? Таково моё предназначение?
Не просто так были и фельдшерская школа, работа на фармацевтическом складе? А мой перевод к летчикам? А встреча с Кожедубом, который был не шапочно знаком с Василием Сталиным?
А то, что надо из бабочек нужно стимулятор сделать?
— Идите. Вас проводят.
Вождь кивнул сыну. Сейчас тот был в своем законном генеральском мундире. Права-то носить его он был не лишен, пусть и смещен с должности.