Я был с ним совершенно согласен.
Тут Мао Цзэдун начал поднимать флаг.
Мля! Знал бы — в уши ваты натолкал. Точно, лечить их после всего этого придется…
Флаг затрепетал на ветру и народ на площади запел.
Пели с душой и эмоции окружавших меня китайцев просто разрывали на части. Слов я не понимал, но хотелось идти куда-то вперед, даже не идти, а бежать, разить врагов и без остатка вливаться в счастливое светлое будущее.
Могли бы и нам листочки со словами раздать…
Я бы тоже присоединился сейчас к гражданам новой страны, спел с ними с превеликим удовольствием.
Потом, после Мао, ещё кто-то говорил, но наш сопровождающий-переводчик на радостях совсем про нас забыл и только кричал что-то со всеми своими, а мы как балбешки на чужом празднике стояли.
Так, а кормит-то нас здесь будут?
Торжественное мероприятие продолжалось уже довольно долго и никак не завершалось.
Далее был ещё парад, а за ним, когда уже темнеть начало — салют.
Предусмотрительный Чернов время от времени свою правую руку в карман галифе засовывал, что-то оттуда извлекал и в рот прятал.
— Э, а мне? — толкнул я его в бок.
Тут же я стал обладателем маленького сухарика.
Эх… Как там бабушка Саньки в Пугаче говорила? Хлеб свой — тогда хоть у попа стой? Так, кажется?
Народ с площади всё не расходился.
Наконец, наш китаец подошел к полковнику, что-то сказал ему и мы проталкиваясь сквозь толпу куда-то двинулись.
Вообще, здесь, во второй мой жизни, меня всё время куда-то вели, что-то мне приказывали, поручали, самостоятельности у меня почти не было.
Ещё и за порученное строго спрашивали.
Ну, время такое…
Пока я так невесело рассуждал на голодный желудок, мы подошли к автомобилю.
— Есть сейчас поедем. Принимающая сторона банкет устраивает, — обрадовал Чернов меня и стоящих сейчас рядом со мной летчиков.
Наконец-то…
Ехали мы довольно долго, но всё когда-то кончается.
В зале уже были те же, что рядом с нами на Тяньаньмэнь стояли. Похоже, что мы сюда последними прибыли. Видно, советских военных советников решили в отдельные места не растаскивать, а всех вместе ужином угостить.
Присутствовали и представители от КПК и НОАК, но не самых высоких рангов.
Впрочем, какая мне разница…
О! Пельмени!
У меня даже в животе заурчало.
К этому любимому мною блюду прилагалась ещё и водочка. Причем, не местная, а наша родненькая в до боли знакомых бутылках.
Что, из СССР на праздник её специально доставили?
Да сколько же говорить-то речи можно! Пора бы и поесть!
Наконец, речи завершились и все собравшиеся принялись за угощение.
— Что, теперь скоро домой? — после третьей спросил я Василия.