Батальон отнесся к его словам с пониманием.
— Когда, домой-то поедем? — такой вопрос не один десяток раз третьего сентября пришлось мне услышать.
А я откуда знаю? Мне с самого верха не докладывают.
Пару недель не было никакой определенности. Батальон оставался на месте, личный состав занимался текущими делами, а головы у всех уже дома были. Ножками мы стояли на китайской земле, а мысли всё находились уже далеко отсюда.
Затем в батальон пришел приказ передать наши танки китайским товарищам. Если здраво рассудить, они, и правда, не самые современные. В армии СССР более лучших сейчас хватает, а здесь они ещё послужат делу мирового пролетариата.
Так, а каким товарищам? Кто теперь здесь нам друг, товарищ и брат?
Раньше наша страна всё больше Гоминьдану помогала. Советский Союз делился с близким соседом специалистами по обучению китайских вооруженных сил, поставлял оружие и военную технику. Тысячи советских добровольцев сражались в небе и на земле Китая против японской императорской армии, помогая китайскому народу отстаивать свою свободу и независимость. Так, по крайней мере, в газетах писали. Они мол, в гражданскую нам помогли, а сейчас мы им долги отдаем.
Гоминьдану мы помогали по государственной линии, а вот по партийной — уже Коммунистической партии Китая.
Гоминьдан и КПК, мягко скажем, не дружили, имели свои армии, готовы были друг-другу с удовольствием по зубам надавать.
— Кому танки передаем? — поинтересовался я у комбата.
— Китайским коммунистам, — внимательно посмотрев на меня, коротко ответил тот. — Возражения имеются?
Чёрт… К чему этот вопрос? Вроде, всё время ровные отношения у нас были…
— Никак нет! — строго по уставу отчеканил я.
Что-то плохое настроение у комбата… Из-за чего? Явно, не из-за хорошего.
Через пару дней и выяснилось, что личный состав нашего батальона на какое-то время здесь остается. Должны мы не просто передать танки китайским товарищам, а ещё и научить их ими пользоваться. Вот комбат на меня и рыкнул. Ему эта задержка здесь ни в какое место не упиралась.
А я? Мне-то ничего не надо передавать! Я почему должен со всеми оставаться?
— Для оказания необходимой медицинской помощи, — так сформулировал причину моей задержки в Маньчжурии командир батальона. — Ишь, разбаловались! Всё им не так!
Надо сказать, комбат в последнее время ходил злющий. Освоение нашей техники у китайцев не совсем быстро получалось. Нет, они не глупые, но, вот как-то так…
Может, языковой барьер мешал? Или, наши танкисты не совсем хорошими учителями были? Одно дело — самому что-то уметь, а другое — кого-то этому научить. Это — две большие разницы.