А в конце случилось то, чего я опасался.

— У меня провинился один паренёк… — грустно проговорил оружейник. — Он отвечал за один из оружейных арсеналов, пара десятков импульсников, три ствола огнестрела. Его пьяным схватила горохрана, и он сообщил несколько фактов о себе, в частности, что его нанял синдикат, и что я — его начальник. К счастью, Рина вовремя подсуетилась, и лишняя информация наверх не ушла. Сейчас парня выкрали из отделения, он в подвале у Светланы. Что мне сделать с ним?

Я почувствовал комок в горле. Мне уже было понятно, что нужно сказать, и иного решения принять я не мог, ведь перед моими подчинёнными я был Стояном, жестоким и принципиальным. И нужно хорошо играть роль.

— Ты сам знаешь, что велит кодекс, — сухо ответил я.

— То есть — как обычно, отрезать, а потом?..

— Да.

Даже убивать самому оказалось не так тяжело, чем отдавать приказы об убийстве. После этого короткого слова я начал ненавидеть себя гораздо сильнее прежнего, и это чувство не покидало меня многие годы.

Когда мне становилось особенно паршиво на душе, я мысленно возвращался в места, где мне было комфортно. Мне достаточно совсем небольших кусочков той реальности, ярких кадров, чтобы стало спокойнее. Например, я вспоминаю мягкость колосков ковыля в Уктусском природном парке или шелест листьев в роще, куда мы бегали с ребятами в детстве.

По дороге в Сереброполис мне вспомнился достаточно сложный и не вполне приятный, но тоже очень яркий эпизод из юности.

Когда мне было пятнадцать, мой троюродный брат Стефан, отец Леонида, вернулся со службы в Штормополисе — дальней южной колонии на скалистых берегах Бриззы. Он был старше меня на пятнадцать лет, и то ли от воспоминаний об армейских тяготах, то ли от неустроенности — жил он в старом панельном домике на окраине Средополиса — стал пить. В ту пору крепкое спиртное можно было достать гораздо легче. Леониду было тогда пять лет, я иногда я ходил к ним в гости, чтобы помочь по хозяйству жене Стефана. Когда пьяный родственник заваливался спать, мы с Леонидом шли в гараж и играли там.

Однажды в гараже обнаружился в разобранном виде небольшой лёгкий сфероаппарат. В разобранном — это даже сильно сказано, по сути, его обручи представляли собой скорее обломки, чем детали.

— Папа принёс, — сказал Леонид. Откуда Стефан, служивший ефрейтором снабжения, мог достать обломки летательного средства, оставалось только гадать. Воровство он воспринимал как обычное дело, за что позже и был наказан — через десять лет его отправили на исправительные работы в южные колонии, где он и пропал без вести.