Зашли в небольшую немецкую сосисочную в центре старого квартала. На вывеске был изображён толстый румяный мужик в поварской одежде, поварском колпаке, с громадным блюдом дымящихся сосисок в одной руке и с тремя кружками пива в другой. Вывеска говорила красноречивей, чем название «Würstchen und Bier», написанное готическими буквами над дверью.
Внутри было тихо и уютно, несмотря на пивной статус заведения. Посетителей мало. Возможно, этому способствовали не низкие цены — походу, заведение считалось элитным. Пивная построена в старом готическом стиле. Рядами стояли длинные дубовые столы с резными скамьями. Стены отделаны диким камнем, развешаны гобелены и муляжи оружия. Горело настоящее пламя в настоящем очаге. С потолка на цепях свисали круглые бронзовые люстры с лампами-свечками.
— Как тут мило! — восхитилась Сахариха.
Не успели войти, как подошла милая светловолосая официантка в коротком национальном немецком платье дирндль — блузке с коротким рукавом и ярком цветастом сарафане с плиссированной юбкой.
— Нам баварского пива и закуски, — по немецки сказал Жека, отворачивая взгляд от стройных ножек официантки.
— Минутку, сейчас принесу! — улыбнулась официантка и исчезла в глубине заведения. Однако она действительно вернулась через пару минут, неся две литровые кружки холодного светлого пива и блюдо с закусками.
И, пожалуй, это были не просто закуски, а целый обед. На подносе стояли брецели — крендели, посыпанные солью, квашеная капуста зауэркраут, белые колбаски из телятины с беконом — вайсвурсты, а также сосиски из крупно порезанной свинины, приготовленные на гриле и приправленные имбирём и кардамоном. Кроме того, на подносе кучей лежали жареные свиные рёбра, посыпанные специями и политые медово-горчичным соусом.
Запах стоял восхитительный. Да… Ради всего этого стоило жить…
После сытной еды посидели ещё немного, покуривая сигареты, допили пиво и вышли на улицу.
— А тут не так уж и плохо! — заявила Сахариха. — По крайней мере, никаких отморозков и бандитов, как у нас.
— Бабки гоните, черти позорные! — раздался сзади грубый русский голос. — Чё, язык проглотили? Ща прирежу!
Жека осторожно обернулся — из подворотни у пивной вышел какой-то ероха в кожанке и спортивных штанах. По виду русский, и зону топтал много раз — по роже видно и по худощавому, съеденному тубиком лицу. В руке у сидельца нож. Вот надо ж такому случиться — встретил соотечественника за границей. И по закону подлости, зэка.
— Слышь, братан, иди спокойно, — осторожно сказал Жека. — Мне не нужны неприятности.
— Чего тебе не нужно, педрила? — расхохотался зэк. — Да я тебя щас!