Утром позвонил Хайнцу и договорился о встрече. К сожалению, герр Хайнц оказался несговорчивым старым болваном, упёртым как баран. Чем-то напоминал покойного директора строительного управления комбината, которому Жека перерезал горло примерно за такую же несговорчивость. Но тот мужик был идейный совок, который был против разбазаривания советской собственности. Герр Хайнц встал на дыбы просто потому, что он был такой вредный гондон. Ни себе ни людям…

Его сын был такой же. Они арендовали офис в старом квартале, совсем рядом с больницей, и, ещё приходя на первую стрелу, Жека вдруг подумал, что, может, не стоит вообще договариваться — пути отхода тут были прекрасные. Дом с офисом находился на самом краю квартала, за которым пересекались несколько транспортных развязок. Да и район выглядел малолюдным — население работало, днём по улицам шарилось мало народу.

Звякнул колокольчик, оповещавший о приходе посетителя, и Жека вошёл в офис. Офис «Хайнц и сын» был очень старомоден. Никаких компьютеров и принтеров. Внутри помещение делила на две части небольшая конторка из красного дерева, за которой сидели два мужика в старых костюмах. Один старик лет семидесяти, другому, наверное, с полтишок. Продолговатые, как у лошадей, холёные рожи настоящих фрицев, надбровные дуги, белобрысые с проседью волосы настоящих арийцев. И надменный с прищуром взгляд. По виду можно было понять, что это и есть Хайнц и его сын.

— Что желает достопочтенный герр? — Хайнц с надменным прищуром посмотрел на Жеку, оценил его дорогой костюм и портфель для бумаг, в котором лежали пистолет, завёрнутый в тряпку, несколько пачек денег и папка с деловыми бумагами. — Вы герр Соловьёв, который звонил сегодня утром?

— Это я, герр Хайнц! — заверил Жека. — Пришёл к вам с деловым визитом. И с крайне выгодным предложением.

— Нам не нужны утюги и пылесосы «Керхер», — заявил герр Хайнц и громко рассмеялся своей шутке, найдя её очень смешной. Сын вторил хохоту шизанутого папаши.

— Я не продаю пылесосы и утюги, герр Хайнц! — покачал головой Жека.

— Но русские промышляют только такой мелочёвкой! — ощерился герр Хайнц. — На большее у ваших соотечественников не хватает денег и ума. Говорите быстрей, пока я не вызвал полицию. Моё время очень дорого.

Как же охота было заехать этому старому фрицу вертушкой во вставную челюху и понаблюдать, как его искусственные зубы словно жемчуг из разорванного ожерелья рассыпаются в разные стороны. Но сдержался.

— Я дам вам наличными деньгами 100 тысяч долларов! — вежливо улыбаясь, сказал Жека. — За здание психиатрической больницы. Вы расторгнете договор аренды, а я открою в этом здании свой бизнес.