Я резко повернулся к Гене Гудкову, и он мне ответил со скукой:

— Забираем сюда парней уже из госпиталей. Приказ Совета обороны, — Гена скривил губы и произнёс. — Да ты так не смотри, враг скоро придёт к нам. У нас неделя или десять дней. Тебе нужно быстренько по волшебных камням ознакомиться с Московским метро и с другими подземельями по максимуму. Обязательно набери форму тоже максимально.

Я глубокомысленно покивал. Руслан Ибрагимович вынул из портфеля бумаги и протянул мне, говоря:

— Подпиши-ка доверенности. Твою квартиру сейчас не продать, из-за этой эвакуации все как с ума сошли!

— И куда уезжают? — спросил я из интереса.

— В Казань в основном, — с достоинством ответил Мирзоев. — Московский князь уже оттуда летает бомбить врага, топливо у нас есть. К нам же едут советы и посольства нейтралов. Пацанов и девчонок распределили по всей Гардарике, а у взрослых выбор — уезжать или записаться в ополчение, встать на защиту города. Три миллиона солдат уже ждут европейцев, им должно понравиться.

— Угу, видел я этих ополченцев, — проворчал я, проглядывая документы. — Без профессиональных военных ни на что не способны.

— Так ты ж тут! — раздражённо сказал Руслан. — Давай о наших делах. Продавать квартиру сейчас глупо, зачем нам эти копейки! Подарим Совету обороны как порядочные и по дешёвке купим усадьбу на востоке, в пригородах. Туда, вроде, европейца не пустят.

Я решительно подписал бумаги и проговорил:

— Устрой переезд побыстрее. Я сегодня заеду повидаться, а завтра уже все чтоб сидели в автобусах и ехали по новому адресу.

— Да, боярин, — почтительно проговорил Руслан. — А ты от себя всё-таки загляни к Нине. Как маг, я тебя понимаю, но ты ведь рысь… обаяние ж у вас… своди её в ресторан, что ли!

— Хорошо, приглашу, — проговорил я ровным тоном.

На этом майор Антонов закрыл совещание, все разошлись по делам. А сержант Аркаша усадил меня в приёмной фотографировать для офицерской книжки. От него я пошёл на полигон скакать и бегать. Немного подрался в полсилы, даже горностаи в трансе не доставили мне сложностей, сделал, не выпуская когтей. Считать себя зверем и быть на самом деле разные вещи.

Мой дальтонизм нисколько не мешал мне обнаруживать мины, даже помогал. Я всегда чувствовал, что в данном месте некто замышлял недоброе. Или тут сказалась рысья настороженность? Наверно, в комплексе.

Быстрее обычного устал и направился в кристаллотеку. Строгая девушка сначала спросила, кто я такой, а когда узнала, заявила, что у меня обязательная программа, и выдала кристалл. До вечера я просматривал воспоминания о метро.