— Бах, бах! — почти слитно пролаяли ему вслед обрезы Густава и Ганса.
— Та-та-та! — заработал автомат Марты.
«Шевроле» на полном ходу врезался в стену какого-то здания. Патологоанатомы вынули из обугленной шеи его водителя несколько шариков картечи и автоматную пулю, но записали, что погиб он от удара машины в здание, а всё, что случилось ранее, тому лишь более или менее способствовало.
Ребята сразу остановились. «Шевроле» от столкновения взорвался. Сбегали посмотреть, что случилось с Лео, тот к счастью оказался живой. Бдительные немцы из окрестных домов вызвали полицию, и Артура с друзьями сразу арестовали.
Формально хуже всех пришлось Марте, ей ничего не предлагали. Участие в ежегодных молодёжных безобразиях, автомат признала, на нём её отпечатки — статью только аккуратным почерком оформить, и в суд.
А парням сказали, что им лучше всего ещё вчера стать добровольцами — тогда они поедут на фронт как студенты университета, а пострадавшие ребятам в этом старались помешать — так им и надо. Это происшествие можно будет забыть, и после победы Европы над Гардарикой ребят восстановят на их курсах даже без экзаменов, то есть в их конкретном случае парней сразу зачислят на первый курс.
Но… э… Артуру ведь больше не нужен дядин «ламборджини»? И никакого беспокойства, всего две подписи… тут… и тут…
Вот и умница! Сразу видно, что хороший будет солдат, а потом юрист.
— Хайль Шульце! — сказал чиновник, выходя из кабинета.
— Хайль, — ответил ему Артур.
Родина не стала канителиться с добровольцами. Артуру полагалось ещё пятнадцать суток за пьянство за рулём, а его друзьям за нарушение общественного порядка, так они просто ехали на войну в арестантском вагоне. Парни после обилия пива часто пили воду и тоже задавались вечными вопросами — зачем это всё вдруг понадобилось просвещённой Европе?
Такое, вроде, простое дело — дождаться командиров! И какое оно реально непростое! Пацаны ж, когда попали в ресторан, и им сказали о крайней нежелательности спиртного, все дружно решили, что это всё испытание и отличное место для подвига — так их воспитывали, что вся жизнь сплошное испытание, и везде хватит места для памятника им лично — в широких карманах шинелей нашлась водка и разные бутерброды.
Пришли ребята, так в честь радостной встречи я сам лично хлебал из горлышка и закусывал прямо с почерневших ладоней, чтоб парни только не подумали, что им не рады. Не, натурально Паша миску салата с креветками вывалил в карман — этот вкус я не мог не узнать!
Таким образом, неформальная часть кормления закончилась на улице возле гостиницы и в легком подпитии, как оно и замышлялось, военные направили нетвёрдые стопы к технике.