Ладно-ладно! Живой он, можно выдохнуть. Война ещё не закончилась, а как её описывать без главного героя, просто ума не приложу.

Я очнулся и понял это потому, что ощутил боль. Горело лицо, кисти рук и по всей коже на теле чувствовалось что-то неприятное — в основном зуд и жжение. Открыл глаза и ничего не увидел, только какие-то пятна. Пятна кружились, тошнило.

Рядом чувствуется какой-то человек. Попробовал позвать, получилось издать невнятное хрипение.

— Ой! — услышал я женский голос. — Да это он хрипит! Ты очнулся, что ли?

Наверное, спрашивают меня. Попробовал сказать короткое:

— Да, — но получился только хрип.

Чего-то мне явно не хватало. Попробовал облизать губы и не смог. Язык какой-то короткий, а губ, похоже, совсем нет.

— Очнулся и ладно! — проговорила женщина. — Ты, главное, не напрягайся!

Действительно тоже придумал событие! Мудрый совет. Сознание может быть или отсутствовать, главное в жизни не напрягаться. Особенно после контузии. Я бы улыбнулся, да лицо пронзила боль.

— Лежи спокойно, — продолжила она. — А то вон мышцы на роже дёргаются!

Я реально перенервничал, а сил нет, придавило всего усталостью. Я задышал ртом ровнее. Тётка проговорила:

— Успокоился и молодец. Старайся не тратить силы. Ты в Москве, в госпитале, а я твоя сиделка баб Тома. Привезли тебя три дня назад с лётного поля, а с фронта доставили на самолёте. Доктора считают, что ты должен умереть от заражения крови, весь в ожогах, кожа на лице и руках совсем сгорела. А ты вон очнулся! Ты усни, всё равно говорить, у тебя губ нет, и даже язык обгорел.

Я о многом хотел её расспросить, но при таких делах и правда лучше помолчать. За усталостью пришёл сон…

Проснулся я от того, что лицо мазали чем-то холодным и приятным. Тот же добрый голос сказал:

— Опять рожей дёргает, очнулся. Лежи спокойно, пока я тебя мажу! Нет у тебя на морде кожи, так надо мышцы регулярно намазывать мазью, чтоб не сохли и от пыли…

Она перестала на короткое время меня намазывать, а когда продолжила, заговорила:

— И не моргай, всё равно ничего не увидишь. Бельма у тебя на обоих глазах. А что под бельмами… Ну, если кожа сгорела, сам как думаешь, что у тебя с глазами?

«Два печёных глазных яблочка», — подумал я насмешливо.

Жить-то как дальше без зрения⁈

— Только не заплачь, — проговорила баб Тома. — Говорили, что ты богатый боярин. Главное, что живой, а бояре и без глаз хорошо живут. Не то, что остальные.

Я задумался над её словами, а она молча закончила мазать мне лицо и взялась разбинтовывать кисть правой руки. Убрала бинт, чем-то намазала и снова завязала. Перешла к левой руке. Я понял вдруг, что чувствую её движения и перемещения. Попробовал понять, где нахожусь, представилась небольшая палата с окном и моя одинокая кровать.