Противник нам встретился грамотный. На окраинах в окопах поддерживала оборону малая часть танков, большинством притаились в засадах на улицах. Вперёд пошли танки Шишкина, за ним пехота и танки северян, а мои «лютые рыси» с хорошей дистанции поражали сложные цели.

В село первой вошла пехота, а машины её поддерживали — пушками гасили пулемётные гнёзда. Вперёд не лезли, а то нам только выстрелов из гранатомётов в борта не хватает.

В лоб-то «рысь-2» получали регулярно, немцы реактивные гранатомёты тоже давно освоили. Только делали их для «рысь-1», а для второй в лоб надо увеличивать калибр или что-то делать с зарядом. Но три машины всё-таки поразили в люки водителей, да ещё у десятка сбили гусеницы.

Чего там командованию интересно — пусть идёт на испытательные полигоны — а мы им тут не испытатели. Хорошо помогли штурмовики, так чтоб помогали ещё лучше, прорвались «лютые рыси» на удобную площадку и оттуда с дальней дистанции навесом, через крыши складов, обстреляли фугасами зенитки 85-мм на защите станции. Пехотинцы корректировали огонь.

При активном содействии штурмовиков процесс пошёл быстрее, и вскоре мы посёлок освободили — европеец массово выходил из зданий, сваливал оружие в кучи и становился с поднятыми руками.

Знает уже, что персональных приглашений не дождётся, стреляем при малейшем намёке на сопротивлении. Лучше с задранными лапками скромно стоять в общем стаде и пасти не открывать. В любой дискуссии русские признают лишь один аргумент — у кого ружьё.

И никаких ужасов, я и другие бояре пленных игнорировали. Можно и расстрелять, но всякое зверство должно быть обоснованным. Есть для приличий возможности — пусть европейцы переживут плен.

Вот пособники другое дело. Когда я приехал к зданию администрации, на голых ветвях уже висели их трупы. Над входом алый флаг со свастикой заменили на триколор, внутри портреты Шульце совсем сняли и выкинули — мы вернулись всерьёз.

Я помнил, какая морока с этими посёлками, потому назначил комендантом гарнизона командира пехотинцев старшего лейтенанта Володю Бычкова. Сам же формально попал под его начало.

У «лютой рыси» гораздо меньше, чем у «рысь-2» запас хода и боезапас, из-за таких характеристик чем-то приходится жертвовать. Так мой батальон встал в оборону и принялся поджидать грузовики снабжения, а Шишкин с приятелем дождались подхода новых отрядов пехоты и поехали далее освобождать родную землю. Им автономности ещё хватало.

По приказу командования на окраинах села срочно обустроили полевой аэродром, и с запада приехали цистерны с топливом. Привезли не только авиационный керосин, доставили и нам соляр и боезапас, но приказа стоять в обороне не отменили.