Служба Артура в «лейб-штандарт Адольф Шульце» будто состояла из одних парадов. Их постоянно показывали. На парней смотрел сам канцлер, кстати, тот плюгавый мужичок не произвёл на Арчи впечатления. Потом на них смотрели какие-то министры, зарубежные гости и бог весть кто ещё.

На полигоны тоже иногда ездили, выявляли у машин недоделки и докладывали начальству. Но главный недостаток, запредельный вес, не исправлялся даже теоретически, и Артур вместе с экипажем материл эти разные гусеницы, катки и весь министериум обороны.

И вот их направляют на фронт, для боевой практики. Расстреливать русские «рыси», как им сказали. Ну, с самого начала так оно и шло. Густав стал стрелком и крыл врага в лоб. Прикольно смотреть, как враг к тебе несётся, и ничего тебе сделать не может!

Но вот появились на фланге странно большие русские танки, и соседи завопили, что они подбиты. Командир приказал разворачиваться, но куда, не уточнил. Артур велел Гансу разворачиваться отсюда от греха нафиг…

Он не мог сказать, кто пробил в борт их «тигр», просто удар сотряс корпус. Ганс доложил, что танк встал, и в башне завоняло палёной изоляцией и ещё чем-то огнеопасным.

Артур скомандовал эвакуацию и рыбкой нырнул в свой командирский люк. Этот эпизод отрабатывался особенно часто ещё с учебки, ведь сержант Клюге говорил, что на войне главное — вовремя удрать.

Арчи плюхнулся в снег и заставил себя лежать. Бегать нельзя, пусть русские решат, что он мёртвый. Однако эти варвары просто для порядку поливали из пулемётов, пули попали ему в обе ягодицы.

У танков всё как на море. Долгие непонятные манёвры, минуты боя, и он лежит, уткнувшись носом в снег, при всём желании не имея возможности пошевелиться, истекает кровью и скулит от боли. Тёплый танкистский комбинезон набух, Артур перестал чувствовать ноги.

Стемнело и кто-то к нему подполз. Он услышал голос сержанта Клюге:

— Хоть этот, кажется, живой, Ганса и Густава пристрелили. Идти можешь?

— Не-а, — простонал Артур.

— Тогда ты станешь моей медалью «За спасение командира», — весело сказал сержант и добавил грустно. — Только оттащить тебя.

Сержант Клюге волок его за шиворот, благо, что землю покрывал снег. Артур потерял сознание, но Клюге допёр его живого до передовых немецких дозоров. Артура отправили сначала в полевой лазарет, где из его задницы вынули пули, а затем он поехал в госпиталь на излечение.

А сержанта всё-таки наградили медалью «За спасение командира», кратковременным отпуском и к медали выдали десять тысяч марок. Клюге сложил всё, что удавалось отложить от жалования, с наградными и поехал отдыхать в Болгарию. Примерно столько же Артёмка тратил за вечер в ресторане… ну, или за два вечера в «Савёловском».