«Мы этим займемся! — пообещал я себе. — Прямо сегодня…»

По возвращении в Минск мне позвонили из Москвы.

— Вас включили в состав делегации для поездки в ФРГ, на книжную ярмарку во Франкфурте, — сообщила дама, представившаяся секретарем председателя правления ВААП[1]. — Это в октябре.

— С чего такая честь? — удивился я.

— Издательство S. Fischer Verlag из Франкфурта заинтересовалось вашим «Экстрасенсом». ВААП провел с ним переговоры, но немцы настаивают на присутствии автора. Хотят организовать ему встречу с журналистами — с целью рекламы книге. Вы не против?

— Ни в коем случае! — поспешил я.

— Тогда приезжайте поскорее! Нужно оформить паспорта, получить визы, пройти инструктаж…

— Буду! — пообещал я.

Хлопоты в столице не заняли времени. Поездка осуществлялась централизованно, поэтому бюрократических препон было мало. Мне заполнили документы, приложили к ним фотографии, осталось расписаться и отбыть. Ах, да, инструктаж. «Там шпионки с крепким телом, ты их в дверь — они в окно. Говори, что с этим делом мы покончили давно…» Высоцкий в своей песне этот процесс описал подробно. Меня особо предупредили, что не следует откровенничать с иностранными журналистами, которые по своей гнилой сущности склонны задавать советским писателям провокационные вопросы. По этому поводу мне следует побеседовать с главой делегации, председателем правления ВААП Борисом Дмитриевичем Панкиным. Тот сам в прошлом журналист, возглавлял «Комсомольскую правду», так что подскажет. Я заверил, что именно так и поступлю, после чего был отпущен.

Я навестил Дину Аркадьеву и сообщил ей новость. Она искренне обрадовалась. Какие все-таки люди в СССР! В той жизни у меня была покровительница в газете «Советская Белоруссия». Работала в отделе писем. Я приносил ей заметки, она советовала, как их лучше писать, пробивала публикации. Узнав, что я поступил в Литературный институт, провела меня по редакции и всем об этом объявила. Радовалась, как будто я ее сын. Дина Аркадьевна по сути — мой литературный агент. Энергичный, знающий и совершенно бескорыстный. И попробуй заикнуться о деньгах! Обругает и выгонит. Ей важнее, что о ней помнят: звонят и навещают…

— Что вам привезти из Германии? — спросил я.

— Костыли! — засмеялась она. — Что еще нужно инвалиду? Не забивай голову ерундой, Сергей! Командировочные вам дадут крохотные, будете на еде экономить, чтобы хоть мелочь какую родным купить.

Ну, это мы посмотрим…

Делегация собралась в Москве за день до отлета. Пять человек: сам Панкин, два писателя-фронтовика — их прозу немцы охотно переводили и печатали, молодой писатель Девойно и переводчик — молоденький паренек, назвавшийся Юрий Николаевичем, но которого сходу все стали звать Юрой. Нам вручили паспорта с уже проставленными визами и билеты. Выдали и командировочные — по сто марок. М-да, не разгуляешься.