— Еще я вышиваю бисером и говорю по-немецки. Свободно.

— Насчет немецкого — серьезно? — заинтересовался он.

— Не сомневайтесь, герр Панкин! — сказал я на языке Гете. — Вполне в состоянии отвечать на вопросы журналистов.

— Не понял, но впечатляет, — кивнул Панкин. — Было бы здорово на пресс-конференции обойтись без переводчика. Молодое поколение советских писателей в совершенстве знает немецкий язык. Недоброжелатели заткнутся. Но я попрошу Юрия оценить ваш уровень. Не возражаете?

— Без проблем.

— Тогда до завтра!..

Юрий терпеливо ждал меня в коридоре.

— Слышал про таможню? — спросил я.

Он закивал.

— Тогда затариваемся черной икрой и коньяком. Толкнем их в Германии и разживемся марками.

— Не могу, — потускнел он. — Вас, писателей, могут и не досмотреть, а я переводчик. Найдут контрабанду — конец карьере. У меня это первая поездка, испытательная.

Я на мгновение задумался. Можно, конечно, и одному, но мне с человеком пять дней жить в номере. И донос он может запросто написать — из зависти. Стану не выездным. А у меня на Германию планы…

— Сделаем так. Все лишнее сложим мне в чемодан. В Германии верну. Идет?

Он заулыбался.

— Держи! — я сунул ему сто рублей. — Купишь четыре банки по полкилограмма. Выбирай самую свежую и держи в холодильнике. Но в морозилку не суй — вкус потеряет. Коньяк я беру на себя. Все. Встречаемся в аэропорту.

Он кивнул, и мы разбежались. Боялся Юрий напрасно. На таможне нас не досматривали, только проверили паспорта. Затем был перелет, в ходе которого мы с будущим соседом по номеру практиковались в немецком. В аэропорту Франкфурта нас встречали как вип-персон. В чемоданы заглядывать не стали. Проверка документов — и мы загрузились в ожидавший нас микроавтобус «фольксваген». Быстрый переезд в город, отель.

— Сегодня отдыхайте! — просветил встречавший клерк. — Завтра в двенадцать ноль-ноль пресс-конференция герра Девойно. Дискуссия русских и немецких писателей через день. В одиннадцать я буду ждать вас в холле. Ауфвидерзеен.

Он убежал, а мы потянулись к стойке портье. Я пропустил вперед Панкина, фронтовиков. Они взяли ключи и направились к лифту. Я подождал, пока они скроются из глаз, и положил на стойку две марки.

— Позвать носильщика? — осведомился портье.

— Нет. Нужна информация. У нас с камрадом, — я кивнул на Юрия. — Два килограмма свежайшей, вкусной русской черной икры. Еще два литра отличного армянского коньяка. Отдадим дешево. Не подскажете, кому? Ваши комиссионные — два процента.

— Пять, — сказал портье и смахнул марки со стойки. — И у вас заберут икру через час.