– И кто мне запретит? – усмехается, но глаза сверкают опасным огнем.
– Я, – стараюсь говорить спокойно, но голос все же дрожит от напряжения.
Между нами вот-вот вспыхнут молнии.
Напряжение – густое, почти осязаемое… Не может не взорваться.
Он нагнетает еще больше – придвигается близко-близко, почти вплотную, так что я чувствую тепло его тела и задыхаюсь от чужого запаха.
Поднимает к моему лицу сжатый кулак с белыми, неровными зубцами костяшек.
– Женщина не будет мне указывать… – переводит взгляд мне за спину и замолкает.
Резко оборачиваюсь и вижу в коридоре Максима.
Бледный – без единой кровинки в лице. Кулаки сжаты, руки опущены вниз, но тело сковано напряжением.
Владимир беззвучно выругивается и отступает назад.
Быстро переводит взгляд с сына на меня, рывком хватает чемодан и, распахнув дверь, выходит в подъезд.
Дверь хлопает, словно гром так и не разразившейся грозы.
Дрожа, выдыхаю. Хватаю воздух обескровленными губами, а потом бросаюсь на балкон и распахиваю окна – выветрить гнилую вонь.
Сын безмолвно стоит в коридоре и смотрит на меня, потом идет к двери и закрывает ее на внутренний замок. Тот, который не открыть снаружи.
– Понимаешь, сынок, – начинаю я. – Об этом не легко говорить…
Его взгляд прямой, светлый и, господи, так похож на взгляд Володи в молодости, что это просто рвет мне сердце крючьями.
– Ты уже взрослый и можешь сделать выводы сам. Как и принимать решения и нести за них ответственность.
Сглатываю – во рту стремительно пересыхает.
– У твоего папы появилась другая женщина… – выдавливаю я из себя, не опуская глаз.
Мне жутко стыдно: за себя, за него… за Володю… Но от этого я ненавижу его еще больше.
– Другая женщина?
Киваю и подхожу к нему ближе.
– Да. Так бывает, сынок. Теперь папа будет жить отдельно.
Он хмурит лоб, словно не до конца понимает то, о чем я говорю.
– Он от нас уходит?
Нервный смешок вылетает из груди.
– Ну, технически, не совсем так, – глупо посмеиваюсь я, но ничего не могу с собой поделать. – Как ты мог видеть – его выставила я. Он, наверное, предпочел бы остаться…
Максим еще раз кивает.
– Любовница что ль?
Поджимаю губы.
– Не знаю, Максим, какие у них планы друг на друга. Мне не интересно. Но фат остается фактом – мы с твоим папой расстаемся.
Максим невозмутим. Переваривает.
Он вообще спокойный, задумчивый. Чувствительный.
– Но мы всегда останемся твоими родителями – этого ничто не изменит.
Он все еще молчит.
Сердце ускоренно отбивает хронометраж.
Жду его реакции. Не буду врать – его поддержка для меня желанна, но… влиять на его решение и отношение я не хочу.