Вот и теперь – его комплимент в отношении Максима безошибочно попадает в цель.
Мне приятно.
Эта оценка от такого мужчины… Я не знаю почему, но инстинктивно, женским каким-то чутьем, но чувствую – высокая планка. Очень высокая.
– Разумеется, я обещаю, что это будет максимально дружеский разговор без малейшего давления с моей стороны. Да и судя по вашим словам, Максим не из тех, кто позволяет на себя давить…
Вот опять – я даже краснею от удовольствия.
Я шла в школу готовясь к войне, противостоянию… скандалу, быть может, а теперь краснею от удовольствия принимая комплименты.
Мы подходим совсем близко к дому, и на углу я вижу длинную черную машину – Антона Николаевича уже ожидают.
– Ну, хорошо, – соглашаюсь я. – И полагаюсь на ваше слово.
– Разумеется.
– Только это будет возможно не раньше, чем дня через три…
– У вас есть моя визитка, Вера Александровна. Там указан мой личный номер телефона – назначьте день и время встречи сами.
Киваю.
Он протягивает ладонь, и я отвечаю на рукопожатие.
– С нетерпением буду ждать вашего звонка, – быстро распахивает заднюю дверь автомобиля и садится.
Я провожаю отъезжающий автомобиль взглядом.
– Очень интересно, Вера, – голос Владимира неожиданно разлается прямо над ухом, и я вздрагиваю, – кто это будет ждать твоего звонка?
Вера
Поворачиваюсь на голос, и…
Господи, да я физически не могу видеть Володю.
Аромат его парфюма, тела… его аромат окутывает меня.
Еще недавно такой родной, привычный и желанный… теперь меня от него просто воротит.
Непроизвольно кривлюсь, и Володя это замечает – бледнеет, а в глазах сверкает обида.
– Объяснишься?
– С какой стати?
Поджимает губы и хмурится.
– Ты жена моя вообще-то. Забыла?
– А ты об этом в какой момент вспомнил?
– Давай не начинай, а, – мгновенно переходит от расспросов к раздражению Володя.
Пожимаю плечами.
– Ладно, – говорю, – не буду, – и иду мимо него к подъезду.
Хватает за локоть.
– Постой, – крылья носа раздуваются от гнева.
Весь такой из себя суровый босс.
Только вот не мой.
– Я тебе уже говорила – не смей меня трогать.
Смотрит на меня, но пальцев не разжимает.
– Предупреждаю в последний раз, и через три секунды влеплю тебе пощечину и заору на весь двор – уж будь уверен, не постесняюсь. Мне терять нечего, а вот тебе…
Зрачки его глаз расширяются, но он не отпускает – пытается сохранить лицо.
Мужское эго не отпускает его – подводит под самую грань.
Он ждет одну секунду из двух отпущенных мной.
Я не хочу пощечин. Не хочу криков и скандалов.
Я почти блефую – ведь мне просто хочется спокойствия…
Но я не могу показать ему слабину и поэтому придется…