Поднимаюсь.
– Из уважения к вам, я пришла сообщить лично. На этом все.
– Вера, подождите, давайте вы успокоитесь, и мы все обсудим… У нас же столько работы…
Качаю головой и иду на выход.
– Я не подпишу! – кричит в след Олег Михайлович.
Пожимаю плечами, а сама думаю: подпишешь. Еще как подпишешь.
Иначе я тебе – не позавидую!
Вера
Новость разносится по отделу со скоростью лесного пожара.
Опять слухи, домыслы, возбуждение.
Еще недавно я была просто Верой Александровной, иногда – Верой.
Но события последних дней превращают меня в главную достопримечательность.
И что интересно – меня это больше не пугает.
Я не смущаюсь, не чувствую стыдливой вины, которая в другое время накрыла бы меня с головой…
Прохожу мимо кабинетов – разговоры резко обрываются. Иду к кофемашине –мне буквально выжигают взглядами спину.
Шепотки, перешептывания, украдкой брошенные фразы… Все это должно бы нервировать, вызывать желание оправдаться, объясниться.
Но нет.
Внутри меня – странная, бархатистая тишина и ощущение легкой, почти детской радости.
Я иду по коридору, четко отбивая каблуками ритм, и улыбаюсь про себя.
Пусть шепчутся. Пусть гадают. Мне нечего им объяснять.
Впервые за долгие годы я не чувствую себя обязанной отчитываться за свои решения.
Сажусь за свой стол и включаю компьютер.
Первое, что я делаю – открываю папки с текущими проектами.
Начинаю методично, не спеша, разбирать электронные архивы, систематизировать документы, составлять подробные реестры.
Все должно быть идеально подготовлено для передачи.
Каждый файл, каждая цифра.
Я не хочу, чтобы после моего ухода кто-то мучился, разгребая мои завалы. Это дело принципа.
Ко мне подходит Лидочка, наша главная сплетница, с фальшивым участием в голосе.
– Вера, а правда, что ты увольняешься? Почему? Может, передумаешь? У нас тут без тебя…
Я поднимаю на нее взгляд. Спокойный, ровный. Без раздражения, но и без желания вступать в диалог.
– Все хорошо, Лида. Спасибо за заботу.
– А что, может и работу другую нашла? С большей зэ-пэ?
Прерываю ее одним взглядом.
Вежливо улыбаюсь и молчу. Она не поймет, даже если бы я хотела что-то объяснять.
А я не хочу.
Разворачивается и уходит.
Удовольствие, которое я при этом чувствую, почти грешно. Я – крепость, и ворота закрыты.
В этот момент в телефоне вибрирует сообщение. Достаю его.
Антон Николаевич.
«Вера, настаиваю на ужине. Сегодня в 20:00, ресторан «Белладонна». Буду ждать.»
Просто. Без вариантов. Без вопросов. Как приказ.
Вместо приятного волнения, по телу разливается раздражение.
Настоящее, колючее.
Кто он такой, чтобы мне «настаивать»?