Мне хочется верить, что этого достаточно, чтобы насыщать организм витаминами.
Успеваю закончить, когда на кухню врывается счастливый Максим.
– Ну все, ма, я все решил.
Аж светится от гордости!
Накладываю ему и ставлю тарелку на стол:
– Садись есть и рассказывай, что ты там решил.
– Потусую у Коляна пока ты не вернешься. Он сказал, хоть неделю! – и начинает хрустеть зелеными огурчиками.
– Та-ак, а мама его не против?
Я не знакома с родителями Коляна, да и самого его видела пару раз может и смутно представляю, как он выглядит.
– Он сказал, все утрясет.
Хмурюсь.
– Мы с тобой не так договаривались кажется.
– Ну, ма-а, не будь занудой, – тянет огорченно Максим.
Сейчас он опять похож на ребенка – которого поманили конфетой, но не дали ее.
Только вот я угрызений совести не чувствую:
– Мы с тобой договаривались? Договаривались. Хочешь, чтобы к тебе относились как к взрослому – соблюдай договоренности.
Максим наклоняется к тарелке.
– После ужина поговори с Колей. Если он и правда договорится с мамой, мне нужен ее номер телефона.
Максим обижено молчит.
– Договорились?
– Ла-адно, – бурчит.
Мне и самой, наверное, больше бы хотелось, чтобы Максим провел время у друга, но…
Все надо сделать правильно, не так ли?
Вера
Как выясняется чуть позже, Коле не удается уговорить маму.
Не знаю уж с чем это связано – может, банально, не хочется нести ответственность за чужого ребенка или просто неудобно, но она категорически отказывает.
И выхода у нас с Максимом не остается.
Он огорчен, но старается не показывать этого – просто замыкается.
– Может, я все-таки один поживу? – предпринимает последнюю попытку.
Я вздыхаю и качаю головой.
Максим разворачивается и уходит к себе в комнату, плотно прикрыв дверь.
А на меня накатывает.
Я устала быть стальной.
Внутри пустота.
Я ведь даже толком не поплакала за эти дни.
Руки опускаются – делать ничего не хочется.
Перед глазами будто сверкает вопрос: зачем? Зачем?
Командировка эта еще… Собираться нужно.
У меня жизнь разваливается на части, а мне заниматься работой.
Тошнота подкатывает к горлу.
Хочется заплакать – броситься ничком на диван, вжаться в подушку и сбросить хоть немного напряжение.
Спазм сдавливает горло, но ничего не происходит.
В глазах – сухо.
Стою, уставившись на дверь комнаты Максима и во мне зреет желание пойти на кухню и швырнуть тарелку в стену.
А потом еще и еще.
Может хоть это принесет облегчение?
Вместо этого набираю сообщение Володе:
«Уезжаю в аэропорт в 2 ночи»
И отправляю.
Ключи у него есть – зайдет.
Надеюсь, хоть капля совести у него осталась, и он не станет приводить сюда свою…