Двое бросаются с разных сторон.
– Два, – отмеряет Володя и уворачивается от первого, а второго хватает за шкирку и не оглядываясь швыряет в речку-вонючку.
– А-а! – кричит пацан плюхнувшись в болотистую жижу.
– Три, – спокойно ставит точку Володя и успевает схватить лидера, пока остальные предпочитают убегать.
Он сгребает его за грудки и поднимает близко-близко к своему лицу.
Что-то говорит – мне не слышно. Это – только между ними двумя.
Дожидается пока мальчишка не кивает испугано и потом отшвыривает его в сторону.
Только после того, как я вылезаю из авто, Максим бросает свою палку на землю и обнимает плачущую Юлю…
Вера
Сумерки сгущаются над нами.
Автомобиль освещает поляну призрачным белым светом.
В его свете вижу Максима, который прижимает к себе Юлю, ее вздрагивающие плечики под его руками и… Володю, который стоит, сжав кулаки и наклонив голову, как бык.
Он огромный.
Распаленный адреналином и злостью.
Страшный в гневе.
Сильный мужчина.
Сердце сжимает от боли и холода.
Я больше не могу чувствовать себя защищенной.
Не могу сказать, что я в безопасности, ведь этот большой и сильный мужчина – больше не мой…
Он предал меня.
Бросил одну, со своим ребенком перед всем миром.
Да, сейчас он помог нам и спас Максима, но это ничего не меняет.
Сейчас я отчетливо это понимаю.
Инстинктивно, на уровне каких-то природных женских знаний.
Бросаюсь вперед к сыну.
Володя ближе, и опережает меня.
– Максим, ты как, сын?
Володя еще дышит тяжело после недавней схватки. Голос его хриплый, еще угрожающий, но в нем искреннее тепло.
– Нормально, – бросает Максим прижимая к себе Юлю.
Мы с Володей подходим ближе.
– У тебя кровь, – говорит Володя и тянет руку к лицу Максима.
– Сам справлюсь, – огрызается он и отстраняется.
Рука застывает на полпути.
Володя ошарашено смотрит на сына.
– Сын, ты чего…
– Ничего. Я тебя о помощи не просил. Справился бы сам.
Володя невольно отступает назад на пол шага.
В округлившихся глазах – непонимание.
Удивление.
Боль…
– Мам, – зовет Максим. – Поможешь?
И я до конца не уверена, что понимаю, о чем он просит.
– Все кончилось, Юль, – привлекаю девочку к себе, и она доверчиво прижимается ко мне.
Все еще плачет, но уже успокаивается.
– Иди сюда, – велю Максиму и осматриваю его лицо.
– Болит? – киваю на нос.
Качает головой.
Бледный, измазанный в крови, но не сломленный.
В глазах Максима сверкает упрямство, челюсть напряжена и сжата и… и сейчас они безумно похожи с Володей.
– Проводим Юлю? – тихо спрашивает он.
В этом вопросе большее – он словно спрашивает: чью сторону приму я.
Папину или его.
Киваю.
– Конечно. Сейчас вызовем такси.