Неправильная.
Я не буду отводить взгляд.
И не отвожу.
Легкая дрожь тут же начинает поколачивать тело. Становится холодно даже после горячего чая.
Поднимаюсь ему навстречу и делаю шаг вперед.
Бояться должна не я.
– Что у вас стряслось? – сверлит меня темными глазами. – Что за паника? Мне из школы пол дня трезвонят не переставая.
Молчание.
Тишина.
Густая. Липкая. Наполненная угрозой.
– Ну? – касается плеча Максима. – Так и будем молчать? Что натворил-то?
– Максим, иди в свою комнату, пожалуйста, я хочу поговорить с папой.
Максим поднимает глаза – из-за стола на меня смотрит напуганный ребенок.
– Подожди-подожди, – прерывает меня Володя. – Я вообще-то вопрос задал. Какая еще своя комната?
Подхожу еще ближе.
Меня окутывает аромат.
Запах.
Его запах: аромат разгоряченного тела, смешанный с ноткой свежего, колкого парфюма.
Знакомый до боли… привычный.
Хочется добавить – родной, но уже нет.
Как отрезало.
К нему примешивается что-то еще. Что-то сладковато-приторное.
Как запах гниющих на земле яблок.
Он провонял ей…
И этим лишил себя права командовать в доме.
– Я работаю, – начинает медленно добавлять оборотов злости Владимир. – Вкалываю. Деньги зарабатываю. Все для вас – для семьи…
– Видела я как ты вкалываешь, – тихо говорю я и тут же громче добавляю: – Максим! Иди в комнату.
Перевожу взгляд на Владимира и говорю:
– А для тебя я все уже приготовила. Идем.
Его голова чуть заметно отстраняется, как недавно от пощечины.
Впивается в меня взглядом и бледнеет.
– Что ты имеешь в виду?
Я уверена, что все он давно понял и только тянет время пытаясь собраться с мыслями.
– Идем, – просто отвечаю я и иду на него.
Он вынужден отстраниться и встать боком, чтобы пропустить меня.
Максим выскальзывает вслед и идет в свою комнату.
Направляюсь к балкону и показываю на пухлый чемодан:
– Забирай и уходи.
Владимир застывает на месте у меня за спиной.
От такого соседства мне неуютно.
Мороз пробирает по коже – я больше ему не доверяю. Не верю и жду подлости в любой момент.
Удара в спину я сегодня уже дождалась, больше подставляться не намерена.
Чуть прохожу вперед и разворачиваюсь – хочу видеть его, отслеживать движения.
– Ты че устраиваешь-то?
Голос дрожит от ярости и злости.
– Че за цирк, твою мать?
От грубости слов становится еще страшнее.
Вижу, как сверкают недобрым огнем глаза и сжимаются кулаки.
– Совсем ахринела что ли?
Надвигается на меня.
– Ты здесь больше жить не будешь. Иди куда хочешь – к Карине, Марине, Алевтине или кто там у тебя еще есть из любовниц…
– Замолчи! – рявкает он. – Что ты несешь? Какие еще Марины-Алевтины? Совсем с ума сошла на фоне… – обрывает фразу.