https:// /shrt/sRTZ
Надежда
– Нет! – крик вырывается сам, пока я бросаюсь к нему.
Дядя Костя лежит на боку, неестественно вывернув руку. Голова в темной липкой крови.
Падаю рядом на колени.
– Не трогайте! – парень хватает меня за плечо. – Скорую вызвали, надо ждать. Вы только хуже можете сделать! Еще обвинят вас потом.
Вырываюсь.
– Отойди! Не могу я просто ждать!
Переворачиваю дядю Костю на спину. Он тяжелый, безжизненный, голова запрокидывается. Парень отступает к двери, что-то бормочет про адреналин и непрофессионализм. Не слышу его.
Прижимаюсь ухом к груди. Тишина. Только где-то в ушах шумит моя собственная кровь.
Сердце не бьется.
– Нет, – шепчу. – Нет, нет, нет.
Нащупываю пульс на шее – пальцы скользят по холодной липкой коже. Ничего.
Опускаюсь рядом, складываю руки на его груди, как учили когда-то на курсах первой помощи. Давно, тысячу лет назад. Тогда казалось – никогда не пригодится.
Раз, два, три, четыре…
Считаю вслух, давлю, чувствую, как хрустит что-то под ладонями. Ребра. Кажется, я ломаю ему ребра. Но если сердце не бьется – плевать.
– Давай, дядь Кость, – шепчу между толчками. – Давай, пожалуйста. Ты мне нужен. Малышу моему нужен. Ты же дедушкой собирался…
Парень за спиной что-то говорит в телефон – "она массаж делает, я не могу ее остановить". Плевать. Пусть вызывают еще кого хотят.
Я давлю, давлю, давлю. Руки немеют, спина затекла, пот заливает глаза. Не останавливаюсь.
– Пожалуйста, – уже не шепчу, а кричу между толчками. – Ну пожалуйста! Не уходи! Ты же сильный! Ты же скала! Дядь Кость!
И вдруг – толчок. Слабый, едва уловимый под моими ладонями.
Замираю. Прижимаюсь ухом к груди.
Тук. Тук-тук. Тук.
Редко, неровно, но есть.
– Есть пульс! – ору я, не помня себя. – Есть!
Прислушиваюсь еще – не показалось ли.
Слабое-слабое биение.
Дрожа падаю рядом, глажу его по лицу, по щетинистой щеке. Дышу, как загнанная лошадь.
Скорая приезжает через несколько минут, хотя эти минуты мне кажутся – вечностью.
Врачи врываются в квартиру, оттесняют меня, что-то спрашивают, колют, подключают. Я отвечаю автоматически: давление, возраст, таблетки, которые он пил.
– Вы ему массаж делали? – спрашивает молодой врач, поднимая на меня глаза.
Киваю.
– Молодец, – коротко бросает он. – Если выживет – ваша заслуга.
Грузят на носилки. Я бегу за ними.
– Я с вами! Я дочь! – вру на всякий случай, чтобы наверняка не прогнали.
Никто не спорит. Я забираюсь в скорую, сажусь на узкую скамейку, беру его руку в свою. Она холодная, безжизненная, но пульс – есть. Слабый, но есть.
Машина несется, мигалки воют. Я смотрю на его лицо – бледное, заострившееся и страшное в своей неестественной для этого могучего человека слабости.