– Я не разобралась, – сказала я. – Я только что увидела. В кафе. Он целовал её.
Полина смотрела на меня, потом просто протянула руку и взяла мою. Её пальцы были холодные – от капельницы, от больницы, от всего.
– Мам, – сказала она. – Ты только не плачь. Я не могу, когда ты плачешь. У меня тогда нога ныть начинает в ответ.
Я рассмеялась. Смех вышел странный, со всхлипом, с комом в горле, но это был все-таки смех.
– Не буду, – сказала я. – Обещаю.
– Врёшь.
– Не вру.
– Врёшь, – сказала она. – Но это ничего. Иногда можно. Я тоже вру. Тоже иногда.
Она хитро улыбнулась мне. А я подумала – какое счастье, что у меня есть она. И Мишка.
Мы сидели так ещё час – я на стуле, она на кровати, – и говорили ни о чём. О школе, о её друзьях, о том, что Миша вчера назвал медсестру «тётя укол». Обычные разговоры обычной семьи. Только без Дмитрия. И, честно говоря, без него было даже легче.
Позже пришёл Максим Андреевич. Проверил Полину, сказал, что всё идёт по плану. Потом посмотрел на меня внимательно, чуть дольше, чем требовала ситуация.
– Вы сегодня какая-то другая, – сказал он.
– Какая?
– Не знаю. Спокойнее. Как будто вы приняли какое-то важное решение.
Я вздрогнула. Как он узнал, почувствовал? Неужели у меня всё на лице написано? Я посмотрела на него. На его усталое лицо, на его спокойные руки, на его кольцо – обручальное, которое он так и не снял. И вдруг сказала то, чего еще не озвучивала даже в мыслях:
– Я, кажется, развожусь.
Он не удивился. Не начал утешать. Не сказал «всё образуется».
– Это, наверное, правильное решение, – кивнул он с пониманием.
– Почему вы так думаете? – удивилась я.
– Потому что вы только что впервые за всё время улыбнулись, – сказал он. – И у вас чудесная улыбка.
Я не нашла, что ответить. Он тоже больше ничего не стал говорить. Просто еще раз проверил Полину, попрощался и ушёл.
Миша, которого соседка привела в больницу, забрался ко мне на колени и спросил:
– Мам, а мы домой когда?
– Скоро, солнышко.
– А папа там?
Я помолчала. Потом сказала:
– Нет. Папы там нет.
– А где он?
– Не знаю.
Миша кивнул и прижался ко мне. Полина смотрела на нас с кровати и улыбалась.
Я достала телефон и увидела сообщение от Димы: «Ты где? Позвони». Я смотрела на экран секунд десять. Потом, так и не ответив, убрала телефон в карман.
– Мам, – сказала Полина. – Ты чего?
– Ничего, – сказала я. – Все уже хорошо.
Она хмыкнула. Потом сказала:
– Знаешь, что я поняла, когда сломала ногу?
– Что?
– Что если не отвечать на звонки и выключить телефон, ничего страшного не происходит. Мир не рушится. Но зато появляется время на мысли о жизни.