От него пахло чем-то свежим, с лёгкой древесной горчинкой, а воротник его тёмной рубашки находился так близко, что я могла различить мельчайшие складки ткани. Я поймала себя на совершенно нелепой мысли, что мне хочется коснуться этого воротника, поправить его, хотя поправлять там было решительно нечего.
Максим тоже не спешил отступать, и несколько мгновений мы просто смотрели друг на друга, словно оба пытались решить, что делать с неожиданно возникшей близостью.
– Анна, – произнёс он негромко, – вы замёрзли?
Я даже растерялась от вопроса, потому что меньше всего в эту минуту думала о температуре воздуха.
– Нет, с чего вы взяли?
– У вас мурашки на шее.
Вот теперь мне действительно захотелось провалиться сквозь пол.
Разумеется, он заметил. Человек, который ежедневно работает с человеческим телом, не мог не заметить такую мелочь, особенно если она находилась прямо перед его глазами.
– Здесь просто прохладно, – сообщила я с достоинством, хотя в кафе было настолько тепло, что мне уже хотелось расстегнуть пальто обратно.
Максим посмотрел на меня с подозрительно понимающей улыбкой, но спорить не стал, лишь отступил и предложил проводить меня до машины.
Я охотно согласилась, потому что оставаться под его внимательным взглядом становилось опасно для моего душевного равновесия.
На улице моросил мелкий дождь, от которого асфальт блестел под фонарями, а прохожие торопились по своим делам, пряча лица в воротники и раскрывая зонты. Максим шёл рядом, придерживая меня за локоть там, где тротуар становился скользким, и я вдруг поняла, насколько давно никто не проявлял ко мне подобной заботы без предварительной просьбы.
Дмитрий когда-то тоже так делал. В самом начале наших отношений он подавал мне руку, открывал двери, обнимал за плечи, когда становилось холодно. Потом эти маленькие жесты куда-то исчезли, а я настолько привыкла обходиться без них, что перестала замечать их отсутствие.
Наверное, именно поэтому простое прикосновение Максима к моему локтю сейчас вызывало столько совершенно неуместных чувств.
В машине было тепло, и я с удовольствием устроилась на сиденье, наблюдая, как Максим заводит двигатель и осторожно выезжает с парковки. За окнами проплывали вечерние улицы Петербурга, освещённые витринами магазинов и фонарями, а я украдкой рассматривала его профиль, пытаясь понять, почему меня так сильно притягивает этот человек.
Дело было не только во внешности, хотя с этим у Максима всё обстояло более чем благополучно. Мне нравились его спокойные движения, уверенные руки на руле, привычка слегка хмуриться, когда он сосредоточен, и то, как неожиданно менялось его лицо, стоило ему улыбнуться.