Максим рассмеялся.
Не сдержанно усмехнулся, как делал чаще всего, а именно рассмеялся, и я с удивлением заметила, какие у него красивые морщинки возле глаз.
– Серьёзный конкурент, – сказал он. – Придётся признать, что у Миши хороший вкус.
– Вы его слишком балуете.
– Пока не заметил за собой такой склонности.
– А сахарная вата? – прищурилась я.
– Это был педагогический эксперимент, – невозмутимо ответил он.
– И что же вы выяснили при его помощи?
– Что ваш сын способен убедить взрослого человека купить совершенно ненужную вещь примерно за тридцать секунд.
Я не удержалась и тоже рассмеялась. И вдруг почувствовала, что напряжение, которое мучило меня с самого утра, начинает понемногу отпускать.
Максим открыл передо мной дверцу машины, дождался, пока я сяду, и обошёл автомобиль.
Я пристегнулась и посмотрела на свои руки. Они уже не тряслись.
Надо же. Кажется, я действительно приехала на свидание.
Кафе оказалось небольшим, уютным, с огромными окнами и столиками возле них. Внутри пахло свежей выпечкой, корицей и кофе, который, судя по аромату, действительно стоил того, чтобы ради него выбраться из дома.
Максим помог мне снять пальто, и я снова поймала себя на том, что слишком хорошо чувствую его присутствие за спиной. Когда же его пальцы случайно задели мои волосы, я невольно замерла, всего на секунду. Но почему-то мне показалось, что он это заметил.
Мы сели возле окна.
За стеклом прохожие торопились по мокрому тротуару, ветер гнал вдоль улицы жёлтые листья, а я вдруг почувствовала странное удовольствие от того, что мне совершенно не нужно никуда бежать. Ни за Мишей, ни в больницу, ни домой готовить ужин. У меня было немного времени, которое принадлежало только мне.
– Как прошла встреча с юристом? – спросил Максим, когда официантка принесла меню.
Я невольно поморщилась.
– Отвратительно. Но, наверное, это нормально для встреч с юристами.
– Не самая приятная профессия, когда приходится пользоваться их услугами.
– Особенно если твой муж решил доказать суду, что ты опасная для общества мать.
Максим перестал листать меню.
– Что именно он утверждает?
Я вздохнула и коротко пересказала содержание заявления, стараясь не углубляться в подробности. Не хотелось превращать нашу встречу в очередное обсуждение Дмитрия, но скрывать происходящее тоже казалось глупым.
Максим слушал молча.
И чем дольше я говорила, тем заметнее становилась складка между его бровями.
– Он использует травму Полины как аргумент? – переспросил он.
– Представляете? По его версии, я чуть ли не лично вытолкнула её на трассу.
– Анна, медицинские обстоятельства можно подтвердить документально. Если потребуется заключение о характере травмы и лечении, его оформят в установленном порядке.