— Конечно.
— Она сообщила моей матери три недели назад.
— Три недели?
— Да.
Клэр медленно вдохнула.
— Мы ещё три недели назад не подписали окончательное соглашение.
— Видимо, Элеонора была настроена оптимистично.
Клэр закрыла глаза.
— Я её убью.
— В очередь.
Она открыла глаза.
Натан уже смотрел на забор.
— Простите?
— Моя мать знает Элеонору семь лет.
— И?
— Иногда очередь длинная.
Клэр неожиданно фыркнула.
Натан посмотрел на неё.
И впервые улыбнулся.
Не широко.
Просто в уголках глаз появились тонкие морщинки.
Лицо сразу изменилось.
Стало теплее.
Опаснее.
Клэр немедленно решила, что мужчина ей не нравится.
Очень своевременное решение.
— Так что с забором?
— Старый столб сгнил. Ночью упал.
— Почему вы чините его со своей стороны здесь?
— Потому что граница проходит по этой линии.
— У меня есть документы.
— У меня тоже.
— Прекрасно. Будем меряться документами.
— Не самое плохое начало знакомства.
Клэр посмотрела на него.
Натан снова взял кувалду.
— Сегодня после девяти приедет человек по поводу дороги.
— Какой дороги?
Он остановился.
— Элеонора не сказала?
— Мне вчера сообщили о грибах на стене. На этом лимит хороших новостей закончился.
Натан медленно поставил кувалду.
— Подъездная дорога от развилки до северных ворот общая для Bellwether и Cole Hearth.
— И?
— По старому соглашению обслуживание делится пополам.
— Сколько?
— Зависит от ремонта.
Клэр посмотрела в небо.
— Ненавижу это слово.
— Какое?
— «Зависит».
— Придётся привыкнуть.
— Не хочу.
— Тогда недвижимость была не лучшим выбором.
Она посмотрела на него.
— Я её не выбирала.
Натан молчал несколько секунд.
— Понятно.
И вот это спокойное «понятно» почему-то раздражило сильнее сочувствия.
— Ничего вам не понятно.
— Хорошо.
— И не надо смотреть на меня так, будто я городская идиотка, которой муж оставил дом и она сейчас обнаружит, что деревья требуют воды.
— Оливам требуется вода.
Клэр медленно прищурилась.
— Вы это специально?
— Что?
— Раздражаете меня.
— Я пока почти ничего не сделал.
— Боюсь представить ваш потенциал.
С террасы раздался голос:
— Клэр!
Она обернулась.
Элеонора сидела возле двери.
Даже на расстоянии было видно неодобрение.
— Что?
— Кофе остывает.
— Сделаю новый!
— Это расточительство!
Натан посмотрел в сторону дома.
— Доброе утро, Элеонора!
— Было добрым, пока вы не начали грохотать!
— Забор упал!
— Я не просила его поднимать!
— Это мой забор!
— Тогда унесите его подальше!
Натан покачал головой.
Клэр посмотрела на него.
— Она со всеми такая?
— Нет.
— Правда?
— С некоторыми хуже.
Клэр почувствовала странное облегчение.
— Хорошо.
— Почему?
— Я пятнадцать лет считала, что это личное.