Волосы торчали в разные стороны.
На щеке отпечатался край подушки.
На ней была белая хлопковая майка и короткие серые шорты, которые она обычно носила только дома.
Только дома.
Клэр посмотрела вокруг.
— Поздравляю, Морган. Теперь это и есть дом.
Фамилия прозвучала непривычно.
Клэр Морган.
Она произнесла ещё раз, уже про себя.
Неплохо.
Бум.
Клэр резко повернулась к двери.
— Иду!
Дом, разумеется, не ответил.
Она натянула джинсы прямо поверх шорт, собрала волосы в высокий небрежный узел и босиком вышла в коридор.
Каменная плитка оказалась холодной.
Утренний Bellwether пах пылью, старым деревом и кофе.
Кофе?
Клэр остановилась.
Из кухни доносился аромат.
Она ускорила шаг.
Элеонора сидела за столом.
Перед ней стояла чашка.
На ней был тёмно-зелёный шёлковый халат, серебристые волосы уже расчёсаны и уложены, на ушах маленькие жемчужные серьги.
Клэр посмотрела на часы.
Шесть двадцать семь.
Потом на серьги.
Потом на собственные босые ноги.
— Вы спите в жемчуге?
Элеонора отпила кофе.
— Нет.
— То есть вы встали, оделись, причесались и надели серьги к шести утра?
— Некоторые люди не считают пробуждение достаточным основанием выглядеть как жертва стихийного бедствия.
Клэр пригладила волосы.
Один локон немедленно вылез обратно.
— Я вчера развелась.
— Сегодня уже нет.
— Чего?
— Сегодня ты просто разведённая. Использовать вчерашнее событие как оправдание можно было до полуночи.
Клэр подошла к кофеварке.
Старая машина хрипела на столешнице.
— Откуда кофе?
— Сделала.
Клэр замерла.
Посмотрела на Элеонору.
На коляску.
На высокую полку.
На кофеварку.
— Как?
— Клэр, у меня не ампутированы руки.
— Я вижу. Но банка стоит там.
Она указала на верхний шкаф.
Элеонора невозмутимо ответила:
— Вчера попросила Розу оставить ниже.
— Кто такая Роза?
— Моя помощница.
— Та, которая приходит в восемь?
— Да.
— А что грохочет?
Элеонора сделала ещё глоток.
— Не знаю.
Бум.
Они одновременно повернули головы.
Клэр нахмурилась.
— Это снаружи.
— Очень наблюдательно.
— Если там рухнула стена, я продам вашу мебель.
— Попробуй.
Клэр пошла к задней двери.
— И не выходи босиком! — крикнула Элеонора.
Клэр остановилась.
Медленно оглянулась.
— Вы сейчас обо мне заботитесь?
— Нет. Мне не хочется потом объяснять врачу, почему взрослая женщина наступила на ржавый гвозд.
— Значит, заботитесь о собственном времени.
— Именно.
— Так гораздо привычнее.
Клэр вернулась за кроссовками.
Через минуту она вышла во внутренний двор.
Утро было прохладным.
Настолько, что кожа на предплечьях покрылась мурашками.
Над холмами поднималось солнце. Свет сначала цеплял верхушки старых олив, потом медленно спускался ниже, окрашивая серебристую листву в тёплое золото. Воздух пах сухой землёй, розмарином и чем-то медовым.