— И?
— Границы закончились ещё в Сан-Франциско.
Элеонора смотрела на неё.
Долго.
Потом в её серо-голубых глазах мелькнуло что-то почти лукавое.
— Половину куска.
— Четверть.
— Половину.
— Треть.
— Согласна.
Клэр замерла.
— Вы специально начали с половины?
— Конечно.
— Господи.
— Он здесь ни при чём.
И снова.
Клэр прыснула.
Элеонора отвернулась с выражением полного достоинства.
— Нож в среднем ящике.
— Я помню.
— И тарелки справа.
— Я тоже помню.
— Тогда почему стоишь?
Клэр смотрела ей вслед.
Странное чувство медленно поднималось внутри.
Не радость.
Не облегчение.
Скорее ощущение края.
Будто она стояла на самом конце старой дороги и впервые видела, что дальше действительно есть что-то ещё.
Плохой дом.
Пятьдесят тысяч долларов.
Протекающая крыша.
Ядовитая бывшая свекровь.
Никакой работы.
Никакого плана.
Замечательно.
Клэр открыла ящик.
Нашла нож.
Отрезала Элеоноре ровно треть лимонного тарта.
Себе — половину.
— Почему у тебя больше? — немедленно спросила та.
— Потому что дом мой.
— Хозяйская спальня моя.
— Пока.
Элеонора медленно прищурилась.
Клэр улыбнулась.
Впервые за последние месяцы — совершенно искренне.
За окном ветер прошёл по старой оливковой роще.
Тысячи листьев разом повернулись серебристой стороной к вечернему свету.
Дом скрипнул где-то в глубине.
Кран капнул.
Кап.
Элеонора взяла вилку.
— Завтра покажу тебе западное крыло.
— Там что?
— Не хочу портить тебе первый вечер.
Клэр перестала жевать.
— Элеонора.
— Что?
— Что там?
Свекровь отломила кончиком вилки кусочек лимонного крема.
Поднесла ко рту.
И совершенно невозмутимо сказала:
— Грибы.
Клэр медленно опустила вилку.
— Какие грибы?
— Которые растут на стене.
Несколько секунд они смотрели друг на друга.
Потом Клэр закрыла глаза.
Элеонора спокойно съела тарт.
— Добро пожаловать домой.
Глава 2.
Глава 2
Две женщины и одна развалюха
В шесть двадцать три утра Клэр Морган проснулась от звука, очень похожего на то, как кто-то методично убивает дом.
Бум.
Пауза.
Бум.
Ещё пауза.
Скрежет.
Клэр открыла глаза.
Несколько секунд она лежала неподвижно, глядя в незнакомый потолок с тонкой трещиной над карнизом.
Потом вспомнила всё сразу.
Развод.
Bellwether.
Пятьдесят тысяч долларов.
Элеонора.
Грибы.
— Господи.
Бум.
— Если это крыша, я даже не удивлюсь.
Она откинула простыню.
Восточная гостевая спальня при дневном свете оказалась красивее, чем вечером, и гораздо печальнее.
За высокими арочными окнами занимался бледно-золотой рассвет. Лёгкие занавески шевелились от воздуха, просачивавшегося через старую раму. На деревянном полу лежали длинные полосы света. Когда-то кремовые стены потемнели возле плинтусов. В углу стоял старый комод из ореха, тяжёлый и добротный, а над ним висело зеркало, в котором Клэр увидела женщину, совершенно не похожую на вчерашнюю Клэр Уитмор.