Клэр взяла чашку.
Посмотрела на рощу.
— Мне интересно, что получится.
— Это не причина отказываться от денег.
— А я пока не отказалась.
— Тогда что ты решила?
Клэр улыбнулась.
— Что человек, который предлагает такую сумму за развалюху с грибами, знает о ней что-то, чего пока не знаю я.
Элеонора замерла.
Совсем на мгновение.
Но Клэр увидела.
Вот это было интересно.
Очень.
— Что? — спросила она.
— Ничего.
— Элеонора.
— Я сказала ничего.
Клэр медленно поставила чашку.
— Вы знаете.
— Не выдумывай.
— Ваше лицо.
— Плохо знаешь моё лицо.
— Пятнадцать лет.
Элеонора развернула кресло.
— Мне пора завтракать.
— Элеонора.
— Кофе остывает.
— Элеонора!
Колёса быстро зашуршали по плитке.
Клэр смотрела ей вслед.
Потом на дом.
Потом на рощу.
И впервые улыбнулась совсем иначе.
Не весело.
Хищно.
— Ну хорошо, — тихо сказала она. — Значит, у нашей развалюхи есть секрет.
Из дома донеслось:
— КЛЭР, НЕ НАЧИНАЙ!
Она подняла чашку.
— ПОЗДНО!
И где-то между старых олив испуганно вспорхнула птица.
Глава 4.
Глава 4
Слишком дорогая развалюха
Предварительное предложение пришло в девять семнадцать утра.
Клэр знала точное время, потому что в девять шестнадцать Элеонора утверждала, что ей совершенно безразлично, кто хочет купить Bellwether, а в девять восемнадцать уже сидела напротив ноутбука, надев очки, которые использовала исключительно для чтения мелкого шрифта и унижения людей на расстоянии.
— Два миллиона четыреста пятьдесят тысяч, — медленно прочитала Клэр.
Элеонора не шелохнулась.
— Я слышала.
— Наличными.
— Вижу.
— Закрытие сделки в течение двадцати одного дня.
— Я умею читать.
— Без требования предварительного ремонта.
— Клэр.
— Что?
Элеонора сняла очки.
— Ты собираешься зачитывать мне весь документ?
Клэр откинулась на спинку старого кухонного стула.
— Я пытаюсь понять, почему человек предлагает два миллиона четыреста пятьдесят тысяч долларов за дом, где позавчера на стене росли грибы.
— Они были маленькие.
— Ах, простите. Тогда два с половиной миллиона абсолютно оправданы.
За открытыми окнами уже разгоралось калифорнийское утро. Солнце легло на терракотовый пол широкими золотыми прямоугольниками. Воздух, пока ещё прохладный, тянул в кухню запах розмарина и сухой земли. На столе остывал кофе, рядом лежали вчерашние записи Клэр по роще, три листа с расчётами и тарелка с тостами.
Элеонора посмотрела на предложение.
Потом на тост.
Взяла тост.
Клэр прищурилась.
— Вы едите.
— Невероятная наблюдательность.
— Когда нервничаете.
Тост остановился на полпути ко рту.
— Я не нервничаю.
— Конечно.
— И не используй против меня то, что я ем.
— Я ещё ничего не использовала.