— Садись, Соня, — он кивнул на стул и снял очки. — Разговор есть. Ты знаешь, что мы давно хотим открыть у себя ортопедию.
Я кивнула, об этом говорили уже года два.
— Так вот, сеть наконец дала добро и деньги на оборудование, но мне нужен человек, который это направление будет вести. Не на полставки и не между делом, а всерьёз. И я хочу, чтобы это была ты.
Я молча смотрела на него.
— Есть договорённость с одной из ведущих московских клиник. Месячная стажировка по ортопедии и травматологии, будешь работать рядом с их хирургами, ассистировать, учиться. Вернёшься, оснастим операционную, и будешь вести направление, со своими ассистентами и, разумеется, с другой зарплатой.
Он говорил спокойно и буднично, будто речь шла о графике дежурств, но у меня внутри всё переворачивалось. Это было то, о чём я мечтала, своё направление. Сложные операции, которые сейчас мы отправляем в другие клиники, возможность расти, а не просто закрывать смены.
— Почему я?
Вадим Сергеевич чуть приподнял бровь.
— Потому что у тебя лучшие руки в этой клинике и голова на месте. Я наблюдаю за тобой семь лет, Соня, я знаю, что говорю. Начнёшь с несложных переломов и базового остеосинтеза. На сложные случаи первое время будем приглашать консультанта. Потом постепенно расширим направление.
Я опустила глаза. Ладони сами собой легли на колени, и одна чуть было не скользнула к животу, я вовремя её остановила.
— Сколько у меня времени, чтобы подумать?
Он посмотрел на меня с откровенным удивлением. Наверное, ждал, что я брошусь благодарить и соглашаться прямо сейчас.
— Стажировка начинается в следующем месяце, через три недели, — сказал он после паузы. — Ну, недели две на раздумья у тебя есть, но я бы на твоём месте не отказывался, такие предложения не каждый год бывают.
Олег
Я услышал её смех раньше, чем она сама появилась в дверях. Яна шла по коридору, прижимая телефон плечом, с двумя стаканами кофе в руках, и чему-то смеялась.
Кремовая блузка, юбка, подчёркивающая бёдра, собранность и какая-то звенящая энергия, которая чувствовалась за метр, в этом была вся Яна.
Она толкнула дверь моего кабинета, бросила в трубку: «Целую, мам» и поставила передо мной кофе.
— Двойной, без сахара. Ты вчера ушёл в одиннадцать, значит, сегодня будешь злой.
— Я не бываю злой.
— Ещё как бываешь, Олег, только вежливо, — она присела на край моего стола. — А это ещё хуже, чем если бы ты просто орал. Бедный Меркулов с пятницы не отошёл.
Её глаза смеялись, и до меня доносился аромат чего-то тёплого и сладковатого. За последние месяцы я настолько привык к этому запаху, что выхватывал его из офисного воздуха на автомате.