Хотя во второй раз я тоже ждала. Тогда мне казалось, что главное перешагнуть девятую неделю, и когда она прошла, я разрешила себе радоваться. А на двенадцатой всё закончилось. Нет, об этом я сейчас думать не буду.
Первой у меня стояла плановая стерилизация. Сиамская кошка по кличке Ассоль, такая же надменная, как её хозяйка, высокая дама в длинном пальто, которая трижды переспросила, точно ли я опытный хирург.
— Сонь, ты её под маской не подержишь? — спросил Валера, наш анестезиолог. — Премедикацию сделали, а она всё равно беснуется, катетер поставить не даёт.
— Давай я, — Кира появилась у двери так быстро, будто караулила.
Она ловко перехватила кошку, осторожно прижала маску к мордочке, пока Валера контролировал наркоз.
— Спасибо, — шепнула я ей у раковины, намывая руки.
— Должна будешь, — так же тихо ответила она. — Шоколадку. Большую.
Операция прошла спокойно, как сотни таких же до неё. Мои руки делали всё сами, точно и быстро, и я снова почувствовала то, за что люблю свою работу. Здесь, у стола, нет места для мыслей о муже, о Яне и пустых вешалках в шкафу. Есть только разрез, сосуд, шов и ровное пиканье монитора.
Потом был старый спаниель Тимофей с опухолью на боку, которого хозяин, пожилой мужчина, всё гладил по ушам, говорил, что они вместе уже четырнадцать лет, и никак не мог отдать нам. Я пообещала, что верну ему Тимофея, и вернула.
В обед я наконец добралась до ординаторской, налила себе чаю и достала телефон.
Ни одного сообщения от Олега. Ни «Как ты», ни вопроса про Рокки, ни короткого «Привет». Ничего с самой субботы, с того момента, как я хлопнула дверью у него перед носом.
Значит, он и правда меня послушал. Ну, или ему просто стало не до того, ужин, на который его звали, видимо, удался.
Я открыла госуслуги, сама не зная зачем, пролистала уведомления. Напоминание о записи к врачу, какой-то налог. Заявления о расторжении брака не было.
Он сказал, что подаст на днях, но прошло уже три дня, и ничего. Почему он тянет? Он же всё решил. Его там ждут, пока он не освободится, и ужины готовят.
— Ты опять туда смотришь, — Кира села рядом.
— Я не смотрю.
— Ага, просто гипнотизируешь.
Я хотела ответить, но тут в дверях появилась Оля.
— Софья Андреевна, вас Вадим Сергеевич к себе просит. Сказал, как освободитесь.
Мы с Кирой переглянулись.
— Ты что-то натворила? — шёпотом спросила она.
— Понятия не имею.
Главврач сидел в своём маленьком кабинете за столом, заваленным бумагами, и что-то быстро печатал. Вадим Сергеевич руководил нашей клиникой уже лет десять, был строгим, немногословным и иногда пугающе справедливым. Похвалы от него доставались редко, и все знали им цену.