— Такого способа не существует, Олег. Ты разлюбил меня, и это больно. Хотя бы не тяни и закончи побыстрее.
Он помолчал, а потом сказал не своим голосом:
— Подам заявление на днях.
Я кивнула и ничего не ответила, в горле стоял такой ком, что говорить я бы всё равно не смогла. Олег наклонился, потрепал Рокки по ушам, тот лизнул ему руку и тихо заскулил.
— Пока, Сонь.
Я закрыла за ним дверь, повернула замок и долго стояла, прижавшись лбом к холодному металлу, слушая, как затихают шаги на лестнице.
Олег
Я вёл машину на автомате. На заднем сиденье громоздились сумки, то, что осталось от прежней жизни. Днём нужно было посмотреть пару квартир, и я заставлял себя думать о квадратных метрах, парковке и близости к работе. О чём угодно, только не о лице Сони, когда она протянула мне телефон.
Никогда же не забывал его, просто в последнее время в башке полный бардак. Пытаюсь поступить честно, но только сильнее режу по живому.
Соня, наверное, права, мне нужно исчезнуть. Не лезть с заботой, не спрашивать, как она, не дёргать пса. Для неё мои попытки остаться близким человеком сейчас выглядят как изощрённое издевательство.
Проблема в том, что я сам не понимаю, как это вышло. Всегда казалось, что любовь уходит иначе, что однажды ты просыпаешься, смотришь на человека и чувствуешь только тупое безразличие. Но к Соне никакого безразличия не было, в том-то и дело.
Когда она стояла сегодня в прихожей, бледная, похудевшая, в домашней футболке, меня накрыло такой нежностью, что перехватило горло. Она всё такая же красивая, всё такая же родная. Самый близкий человек, с которым мы прошли огонь и воду.
И я сам перечеркнул всё это одной фразой. Сегодня Соня вернула мне её:
— Хорошо хоть детей делить не придётся.
Я услышал, насколько ужасно это прозвучало со стороны, и мысленно себе врезал. В тот вечер я искал аргументы, пытался найти хоть какую-то логику, чтобы не чувствовать себя конченым предателем.
Выдал это дерьмо вслух, только для Сони это не были абстрактные «не получилось». Это были два наших ребёнка. И я ляпнул женщине, которая прошла со мной через ад, что так даже к лучшему. Кретин.
Соня мой родной человек, странно с этим спорить, но стоит подумать о Яне, и в кровь с рёвом выплёскивается адреналин.
С ней всё работает на других скоростях. Острый ум, хватка, понимание с полуслова. Мы можем до ночи рубиться над отчётами, и каждое её замечание бьёт точно в цель. Никаких манипуляций, никаких скрытых мотивов, она прямо обозначила границы, не пытаясь увести меня из семьи уловками, и это вызывает уважение.