— Этим выходом никто давно не пользовался, поэтому механизм немного закостенел, — а, вот я и дождался, в голосе Дарена появились извиняющиеся нотки.

Штукатурка уже перестала сыпаться, и пыль улеглась, так что можно было разглядеть нашего провожатого, с ног до головы засыпанного тем, что сыпалось на нас сверху. Выглядел он… наверное, я сейчас не уступал ему, а тёмными у носфера были только глаза. Да нам явно не помешало бы почиститься, хотя, может быть, эльфийских ублюдков кандрашка хватит, когда они увидят нас таких красивых. Решат с перепугу, что новый вид нечисти появился, может, сердчишко у кого прихватит, всё меньше возиться с ними придётся.

— Предупреждать надо, — проворчал я, не озвучив своих мыслей, и подошёл к образовавшемуся проходу. — Как-то не очень это похоже на поверхность, — сообщил я, вглядываясь в проход, который представлял собой не чистенький, ухоженный древний коридор, а обычный земляной ход. От него тянуло холодом и пахло прелой листвой и чем-то сладковатым, словно недалеко находился труп в активном процессе разложения.

— Это выход, и я не знаю, куда именно он нас выведет, — носфер тоже заглянул в проход и скривился от отвращения. — Я пойду первым, вы слишком медлительны и можете не суметь отбить внезапное нападение, да и магией я владею лучше.

— Прошу, — отойдя от прохода, я сделал рукой приглашающий жест.

Дарен хмыкнул, отчего на белом, припорошённом пылью лице появилась тёмная изломанная линия рта. Взмахнув рукой, он выставил вперёд появившийся короткий клинок и шагнул в тёмный провал прохода.

Практически сразу в проходе стало не так темно, а в глубине замелькали яркие всполохи — это летали созданные Дареном светляки. Повернувшись к Олии, которая подошла поближе сразу же, как только с потолка перестала сыпаться штукатурка, я повторил приглашающий жест рукой, только на этот раз не в издевательской форме, а весьма сдержано: — Проходи, ты следующая, я пойду замыкающим.

Олия кивнула и без малейших колебаний ступила в проход, по которому Дарен ушёл уже сравнительно далеко, и его светляков было уже практически не видно. Но светляки — это дело поправимое, тем более, что проход был самым обычным, без малейших следов того, что его делали древние, а поэтому светляки выполняли возложенную на них задачу — освещать нам путь, и не поглощались при этом заклятой поверхностью стен.

Больше не думая о том, что нас может ожидать на той стороне, я вошёл в проход, и как только я это сделал, стена за моей спиной начала, скрипя на все голоса, вставать на место. Теперь нам на головы падала не сухая штукатурка, а влажные комья земли. Это, если не учитывать того факта, что с потолка свисали какие-то корни, а в падающих комьях земли вовсю копошились черви. То ли я слишком много времени провёл в этих демоновых подземных туннелях, то ли ещё по какой-то причине, но именно сейчас пришло понимание того, что у меня вполне может развиться клаустрофобия.