Я шёл впереди нашего маленького отряда, который заметно поредел с гибелью Вольфа. Как бы я ни стремился не предавать этой гибели слишком много значения, осознание того, что рыцарь был ещё совсем мальчишкой, ненамного старше Конора, никак не хотело оставлять меня.

Почему я не удержал его от той самоубийственной атаки? Почему изначально не приказал держаться у меня за спиной и прикрывать принцессу? Кроме сожаления, пришли совершенно неуместные мысли о том, что я на самом деле хреновый командир, что, возглавь я армию, то повёл бы их за собой к бесславной гибели…

Стоп. Что это за мысли такие пораженческие? Я не помню, чтобы меня когда-нибудь посещало нечто подобное. Даже в самые плохие моменты своей жизни я не сомневался в одном — в своей квалификации. Да, возможно, её было недостаточно для того, чтобы встать во главе армии, но скрытые операции малыми группами — это было то, чем я занимался очень много лет. Точнее, не я, а майор Вяземский…

Чёрт, я опять запутался в определении того, кого во мне всё же больше: майора или принца Бертрана? Так, опять эти мысли, словно кто-то специально настраивает меня на поражение, а то и подталкивая к…

— Эва, что это за дрянь лезет ко мне в башку и чуть ли не заставляет петлю на шею накинуть? — я сжал рукоять меча так, что один из камней впился в кожу на ладони.

Сильная, резкая боль заставила меня заскрипеть зубами и прийти в себя настолько, чтобы понять — на меня кто-то или что-то влияет. И очень может быть, что та депрессивная муть, нахлынувшая на нас после того, как мы выбрались из крематория, была вовсе не случайной и не реакцией на гибель Вольфа, просто всё навалилось сразу, и я не сумел вовремя распознать, что происходит.

— Какая разница, если жизнь вообще тлен? Я такая молодая, такая красивая, попалась в эту мерзкую ловушку твоих камней. Так какая разница, каким именно образом сдохнете вы, и сколько веков я вынуждена буду валяться в этой дыре, пока кто-нибудь меня здесь не найдёт? И этот кто-то почти стопроцентно будет эльфом, и меня будет передёргивать каждый раз, как он будет до меня дотрагиваться, — меланхолично произнесла Эва, и я споткнулся о подвернувшийся под ногу камень. Да какого демона творится?

— Эва, соберись , — я остановился. Не пойду никуда с подобным настроем. Иначе сам побегу искать ближайшего чвыра, чтобы радостно прыгнуть ему в пасть. — Почему нам так тоскливо и хочется самоубиться о ближайший камень?

— О, стон банши вселяет тоску по стремительно уходящей жизни, хотя сами банши всего лишь жалкие неудачницы, которые не сумели при жизни…