Рванув дверь на себя, я быстро вышел в коридор, Гастингс шёл за мной. Нам нужно как-то пройти два квартала, чтобы попасть в нужное мне здание, откуда начинается подземный ход во дворец. Мне нужна казна, или хотя бы то, что от неё осталось, если, конечно, папаша не вбухал все средства в совершенно ненужные кампании, осыпав золотом своих так называемых командиров. А ещё нужно собрать всех, кто остался жив из дворцового гарнизона. Всё-таки отрядом пробиваться…

Я резко распахнул глаза, сел, озираясь по сторонам и пытаясь понять, в каком мире вообще нахожусь. Рядом со мной зашевелилась Олия, чуть в стороне спал Конор. Мы завалились спать наверху, прямо над дорогой, ведущей к городу, как только раскалённая дверь перестала светиться, а земля плавиться и стекать, собираясь в небольшое озеро расплавленной лавы прямо возле той тропы, по которой мы карабкались вверх.

Протерев лицо, я посмотрел вниз на раскинувшийся под нами город. Внешне ничего не изменилось с того момента, когда я смотрел на него перед тем, как уснуть. Все те же чёрные тени домов, словно порождение самых страшных кошмаров, мечущиеся силуэты чвыр, их мерзкие, пробирающие до костей визги. Конор сказал, перед тем как упасть с закрытыми глазами, то ли засыпая, то ли впадая в забытье, что мы должны будем задеть лишь самую окраину города, не более двух-трёх кварталов, прежде чем выберемся к дороге, ведущей к туннелям. Но сможем ли мы пройти эти два-три квартала и не погибнуть, вот в чём вопрос.

Да ещё и этот сон. В том, что это был кусок жизни принца Бертрана, я даже не сомневался, сложно было сомневаться, тем более что во сне я был принцем и ощущал себя им. Ну что тут сказать, принц мне не понравился, слишком надменный и зацикленный на себе эгоцентрик. Конечно, тут не последнюю роль сыграли его отношения с отцом, но всё же… Не знаю. Не могу понять, в этом надо разбираться скрупулёзно, дотошно, а у меня нет, не это ни желания, ни времени.

Вот только из этого отрывка становилось понятно, что идея с казной принадлежит именно Бертрану, и Гастингс принимал его руководство беспрекословно. В чём-то был не согласен, но откровенно не грубил и не оспаривал приказы.

Что же в итоге произошло, что так сильно изменило отношение капитана к его высочеству? Наверное, я никогда об этом не узнаю, если только снова не увижу в очередном сне или очередной глюк не покажет мне весёлую картинку.

— Что вы там видите, ваше высочество? — я так сильно задумался, что даже не заметил, как проснувшаяся Олия подползла ко мне поближе и теперь сидела рядом, с тревогой пытаясь заглянуть мне в глаза. Покосившись на девушку, я снова посмотрел на город, пытаясь выделить главный момент, который мне ещё в самый первый осмотр показался довольно любопытным.