— Мы хотим победы.
— Кого над кем?
— Не разыгрывайте из себя идиота, — ответил он, — мы не думаем, что будущее человечества должна определять та сторона, которую вы представляете. Вы слишком долго травили людей своими странными представлениями о морали и счастье, чтобы не понимать.
Я вздохнул, чем вызвал очередной приступ головокружения.
— Не отказывайтесь от укола, — неожиданно вмешался старик, — будет легче. Я проходил через подобное.
Я заинтересованно посмотрел на него.
— Вы слишком добры, герр… — старший осёкся, видимо, сообразив, что чуть не выдал важную информацию.
— Вам же легче будет, — старик пожал плечами, — но выбор за вами. То, что это не будет яд, могу гарантировать.
Я подумал пару секунд. Попробовал войти в режим. Понял, что у меня это не получается. И после этого кивнул.
После укола мне действительно стало значительно лучше. Голова стала ясной, даже усталость и голод будто бы отступили.
— Мне бы хотелось конкретики, — сказал я, — лозунги — это, конечно, хорошо. Но что именно вы от меня требуете?
— Для начала давайте я вам расскажу полный расклад, — ответил старший, — чтобы легче было принимать решение. Итак, мы не ожидали, что вы попадётесь в такую примитивную ловушку. Мы просто использовали все возможные пути — и представляете наше удивление, когда в один прекрасный миг вдруг получили сообщение о том, что птичка в клетке?
Я промолчал. Тюремщик был прав на сто процентов. Я слишком расслабился; слишком уверился в собственной гениальности и непогрешимости — и просчитался в элементарной ситуации. Моим марсианским учителям наверняка за меня было бы мучительно стыдно. Я даже покраснел, представляя реакцию Кая, когда он обо всём узнает…
— Это чтобы вы не переоценивали вашу ценность, — пояснил старший, — вы не учитывались в наших стратегических планах. Но можете помочь. Точнее, мы можем помочь друг другу, если посмотреть на ситуацию объективно и беспристрастно.
— Можно конкретнее, пожалуйста? — спросил я, — тут довольно прохладно. Мне бы хотелось занять более… комфортное положение.
— Вижу, — хохотнул старший, смерив меня взглядом; меня даже передёрнуло от омерзения, когда я понял, на что он намекает. Но всё-таки я выдавил из себя подобие улыбки, — нам нужно знать местоположение артефактов, которые вы называете тюрвингами.
Я поморщился. Моргнул пару раз. Потом ответил:
— Ясно. А что взамен?
— Взамен — жизнь и комфортное обращение. А после нашей победы — свобода. При условии хорошего поведения, разумеется.
— Звучит заманчиво, — я цокнул языком.
Мои тюремщики растерянно переглянулись.