Глава 4
Страница 8 из 20
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 4

Страница 8

— Пошла вниз. Споткнешься — поднимать на скаку не стану, сама на брюхе поедешь.

Я послушно спустилась по скрипучим ступеням. Спорить с профессиональным военным было самоубийством.

Меня не посадили в графскую карету и не бросили в клетку. Мой канат привязали к заднему кованому крюку тяжелой двухколесной повозки обоза, запряженной парой лохматых гнедых мулов. В телеге громоздились мешки с зерном, грубые бруски каменной соли, ящики с подковами и несколько длинных рулонов серого крестьянского сукна. На козлах сидел древний, высохший дед в соломенной шляпе, безучастно жевавший какую-то сухую травинку.

— Эй, Берналь, — дед хрипло каркнул, оглянувшись на сержанта. — Опять его сиятельство задохликов с базара тащит? У Гомеса ж пена из пасти пойдет.

— Не твоего ума дело, старик, — бросил сержант, легко взлетая в седло своего гнедого мерина. — Правь на перевал. До заката должны подняться на плато.

Мулы натужно всхрапнули. Колеса, обитые толстыми железными шинами, с грохотом провернулись по булыжной мостовой, канат натянулся, больно дернув за кольцо ошейника, и мне пришлось сделать первый шаг, а затем перейти на быстрый, спотыкающийся шаг следом за телегой.

Мы выехали из Сан-Матео через восточные ворота — массивную арку из пористого ракушечника, увенчанную заржавевшими королевскими штандартами.

Портовый гул, запах гнилой рыбы и жареных сладостей начали стремительно отставать. Мостовая закончилась, сменившись широким, разбитым колеями трактом из красной, спекшейся на солнце глины. В лицо ударил сухой, шершавый ветер предгорий, не несший ни капли морской свежести. Он пах пылью, раскаленным камнем и горьким ароматом сухого шалфея, росшего редкими чахлыми кустиками вдоль обочин.

Карета графа шла впереди, метрах в тридцати, поднимая за собой густой шлейф бурой пыли. Двое всадников в серых мундирах держались по бокам, не спуская глаз с окрестных холмов.

Дорога неумолимо забирала вверх.

Первые два часа превратились для меня в сущий ад.

Босые ноги, непривычные к каменистой почве, сбивались о выступающие острые кремни. Ожог на правом бедре от свежего клейма под действием пота и пыли начало невыносимо печь, словно к мясу снова прижали раскаленную сковороду. Железный ошейник мерно, на каждом шагу, бил по ключицам, натирая мокрую кожу до кровавых ссадин. Горло пересохло так, что язык казался куском наждачной бумаги, застрявшим между зубами.

«Дыши через нос. Шаг. Еще шаг. Считай до ста. Потом еще до ста. Не смотри под ноги — смотри на ось колеса».

Детдомовская привычка выживать механически, отключая эмоции, включилась на полную мощность. Я не думала о том, что нахожусь в чужом мире. Не думала о том, что стала рабыней. Я просто переставляла ноги, удерживая равновесие и не позволяя канату натянуться так, чтобы петля перехватила горло.

назадназад
1 ... 6 7 8 9 10 ... 20
впередвперед